Harry Potter: The Next Generation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: The Next Generation » МАХОВИК ВРЕМЕНИ » Welcome home again (6 августа 2026)


Welcome home again (6 августа 2026)

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

1. Участники отыгрыша
Violetta Smith, Peter Russel

2. Локация
г. Салем, США

3. Год события, месяц
6 августа 2026

4. Краткое содержание планируемого отыгрыша, его отправная точка.
Виолетта возвращается в окрестности Салема с целью забрать кое-какой любопытный артефакт, оставленный там ещё во время обучения в Институте. Её нежданным спутником становится Рассел, отдавший предпочтение путешествию в родные земли напарницы вместо того, чтобы провести вечер после работы в гордом одиночестве.
Отправная точка: Лютный переулок, лавка ядов "Кусачий Змей".

0

2

boredom

Летом каждое утро холодное и это утро ничем особым не отличалось. Такая же лёгкая гробовая прохлада. И светло было, хотя солнца не было видно, но в этом переулке лучи надежды значительно уступали темноте и мрачным, словно обросшим грибами бродягам. Каждый прохожий Лютного переулка так и норовил улыбнуться другому, но все они, словно старые знакомые, что знают друг друга как свои пять, а у кого и меньше, пальцев, лишь плевали наземь, обходя друг друга. 
Бродить с утра в четверг в этом месте, не разглядывая вывески и прохожих, мог лишь тот, кто итак проводит здесь немало времени. Перстень тамплиера, кольцо с бабочкой, уложенная причёска, тяжёлая цепь на поясе, тёмная мантия и капюшон на голове. После появления перстня всё очень изменилось. Насколько знал Питер по Лютному ходит слух, что у него спрятана армия нежити, готовая защищать некроманта, отдавая всё и вся. Сам Питер думал, что дело может быть и не в перстне. Просто не редко он предлагал присоединиться кому-нибудь к его коллекции, даже в том же Лютном переулке. Это совсем не важно…
Лавка ядов «Кусачий Змей» находилась совсем не далеко от магазинчика, но Питер всё равно сделал крюк перед тем, как толкнуть двери, дабы открыть их.
- Виолетта, детка? – проговорил он, проходя в лавку. Магазинчик чем-то напоминал комнату волшебницы. Тёмный, тусклый свет старых ламп. Повсюду колбы, пробирки, сосуды со змеями. Какие-то яды добывались прямо здесь, а если было желание, можно было купить сразу змею, конечно, если у продавца есть настроение сделать исключение. Питер ухмыльнулся. Каждый раз заходя в лавку, он чувствовал себя так, словно вернулся на Слизерин и вновь находится среди Малфоя и его компании. Вместе с тем он находился в сокровищнице.
Ноги его сразу понесли к яду молочной змеи. Он находился не далеко от двери и обычно все проходили его, не замечая, поэтому Питер мог любоваться сим сокровищем, каждый раз приходя сюда. Куда ещё могут понести ноги аса зельеваренья, в лавке одних из самых редких ингредиентов?  Обратил внимание он на другую колбу, стоявшую рядом с ядом молочной. В ней, в отличии от всех было только несколько капель. «Этого бы хватило убить маленькую армию,» - подумал Питер – «что же можно сделать, просто добавив это в…». Питер улыбнулся. Желание приготовить зелье со смертью на пару кружило голову.

0

3

Tonight I'm gonna have myself a real good time...
Сегодняшний день, пожалуй, не отличился ничем выдающимся. С самого утра, или, точнее, с начала суток ровно в полночь, в нём не было чего-либо необычного. Но кто сказал, что я должна решиться на это в какой-то исключительно необычный день? Ерунда! Сейчас самое время.
Глоток тёплого чая приятно согрел горло, и Виолетта с самым невозмутимым видом продолжила лакомиться своим любимым засахаренным печеньем, припрятанным в шкафу по старой привычке. Ни дома, ни на рабочем месте голодная смерть мне точно не грозит, именно из-за этой склонности рассовывать печенье, лакричные палочки и конфеты по самым разным углам. И чем неожиданнее угол, тем приятнее их потом находить! Хотя, конечно, шкаф сложно назвать оригинальным местом для хранения припасов.
Опущенная на стол чашка тихонько звякнула, но этот звук не смог помешать Виолетте расслышать ещё кое-что. Мгновенно стряхнув с пальцев сахарные крошки, она настороженно притихла, стараясь разобрать, что происходит за пыльной чёрной занавеской, отделяющей подсобку от торгового зала. Впрочем, долго гадать не пришлось: знакомый голос не оставил его обладателю никаких шансов сохранить инкогнито. Но даже если голос был бы изменён до неузнаваемости, сомнений всё равно не осталось бы: кто ещё готов рискнуть своим здоровьем и челюстью только ради того, чтобы назвать её "деткой"? Вариант, в общем-то, только один.
Сообразив, что теперь с выходом из подсобки можно не торопиться, и этот визитёр едва ли станет покупателем, Виолетта неторопливо убрала все следы своего чаепития, сбросила рабочую мантию и вместо неё накинула на плечи другую, тёмно-синего цвета, с чуть более внушительной подкладкой. Август в Британии мало чем отличается от октября в Штатах, что печалит американку уже не первый год.
- Привет..., - незамысловато поздоровалась девушка, наконец появившись в торговом зальчике. Фигура Рассела маячила рядом с входной дверью, что ничуть не удивило Виолетту - у напарника имелись свои фавориты в её магазине.
Решительно прошествовав через зал, волшебница остановилась сбоку от Питера и довольно сильно ущипнула его за щёку, как добрые тётушки делают со своими душками-племянниками. - ...милашка!
Весело усмехнувшись, Виолетта вытянула шею, глядя на тот самый пузырёк, который привлёк внимание юноши.
- И всё-таки, ты мне завидуешь. Да-да, и не спорь даже. Стоит только видеть тот взгляд, которым ты сверлишь все эти скляночки с их бесценным содержимым, и всё становится понятно. Хотя, это сейчас не так важно.
Резко повернувшись на каблуках, Виолетта отошла в середину торгового зала. Осмотревшись кругом и напоследок бросив взгляд на запыленный циферблат старых часов, она пробормотала себе под нос: "Теперь пора", и взмахом палочки потушила тусклый свет. Помещение тут же погрузилось во тьму, несмотря на то, что за окном, плотно завешанном шторой и забранным решёткой, был белый день.
- Только представь себе, я даже не спросила, зачем ты сюда пришёл. Уже настолько привыкла, что ты целыми днями бездельничаешь... Ничего удивительного в этом теперь не замечаю. Но вот сегодня тебе не повезло, у меня очень важные и неотложные дела, которые я планирую уладить без тебя. Уж не обессудь, Питер Пэн.
Отворив входную дверь, Виолетта вышла из магазинчика и тут же прищурилась, пока глаза не привыкли к дневному свету. Поджидая, когда Рассел выйдет за ней следом, девушка расправила воротник своей тёмно-синей мантии, тряхнула головой, освежая причёску, и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Не то чтобы её дело было таким уж неотложным, но вспомнить про него получилось совсем внезапно, и теперь каждая секунда промедления казалась проведённой впустую.

0

4

where are you going?

Всматриваясь в колбочки, Питер утонул в мире грёз и совсем не заметил, как к нему подошла Виолетта. В следующую секунду он почувствовал себя так же неловко, как и все дети, к которым когда-нибудь приезжала любящая их и считающая, что они её любят, тётя. Конечно же, это был ответ на «детку» тут и думать нечего, но если она сегодня не ударила по челюсти сходу, значит девушка в настроении.
Дальше Питер услышал то, что так или иначе, в той или иной форме, меняя цитаты, проводя параллели, в общем всяко избегая повторений говорила ему Виолетта при каждом удобном случае. Он хотел иметь какой-то яд из этой лавки, и признаться не одну колбочку, но целый склад его мало манил. К тому же, Питер как никто знал, что работа в магазине не говорит о наличии возможность использования всех предметов, что там есть, по крайней мере, официально.
- Самый сладкий яд в этой лавке, - проговорил Питер, улыбнувшись и растирая щёку ладонью, будто приводя ту в прежнее состояние – это, конечно же, ты. А что это мы в настроении сегодня? Может, из колб что-нибудь попробовали?
Ответ Виолетта дала тут же. Она рассказывала о важных делах, что нельзя было оставить на потом, явно. Свет погас. Когда комнату застелил сумрак, то атмосфера стала напоминать маггловский морг, только без странных запахов. Так же холодно и такая же, режущая уши тишина. Это нравилось Питеру и всё, чего сейчас не хватало это зелёный чай с долькой лимона и ложечкой мёда. Нервы стали сдавать в последнее время, а ведь это в такие годы. Некромант, конечно, уже радовался, что ещё несколько таких напряжённых лет, и кто-то сможет воспользоваться им, как куклой. «Нужно себя сжечь на смертном одре».
- Оу, в темноте творятся страшные вещи, - с усмешкой проговорил Питер, вспоминая свои «похождения». Дверь вдруг открылась, и девушка покинула помещение. «Ну вот, бери Питер что хочешь, выноси, что хочешь» - ты слишком доверяешь людям! Я не могу тебя отпустить одну!
Рассел застрял в дверном проёме.
- А куда ты собираешься в рабочий день? Если мне не изменяет память, сегодня четверг, - жестикулируя, говорил Питер – а по четвергам у тебя редко идёт набор нового товара для лавки. К тому же набор был вчера. Ты что-то задумала. Неужели идёшь на свидание? – Питер заулыбался – и без меня? Ух, как это эгоистично! Особенно по отношению к твоему новому возлюбленному! Как же он в незнании будет уживаться с твоими послушными друзьями?! Он готов к тому, что придётся спать в гробу? А как он относится к английскому чаепитию?

0

5

The great escape.
Вместо того, чтобы быстро и, самое главное, молча, выйти следом за своей напарницей, Рассел в своём обыкновении всё усложнил, остановившись в дверях и устроив целый допрос с пристрастием, замаскированный под дружественные полушутливые подколы. Это, впрочем, не добавило Виолетте желания ответить хоть на один из них. Шумно вздохнув и картинно возведя взгляд к небесам, колдунья резко захлопнула дверь, не позаботившись о том, каково придётся любопытному носу Питера. Не то чтобы она успела произвести тонкие математические расчёты, но что-то подсказывало: Рассел останется невредимым, он не из тех героев, которые погибают в условиях трагической случайности после свершения никак не менее, чем целой дюжины подвигов. Хотя на его счету геройств куда больше дюжины, кто бы тут сомневался.
Снова вздохнув, Виолетта растянула губы в улыбке и по-театральному медленно открыла дверь, застав Питера всё там же, всё в той же застывшей позе.
- От тебя так просто не избавиться, дружок, но попробовать всё же стоило. Я не привыкла отступать, ты ведь знаешь, - Виолетта окинула Питера беглым взглядом сверху вниз, ухватила его за рукав мантии и рывком потянула к себе. Видимо, такого напарник не ожидал, потому что он наконец пошатнулся, сделав неуклюжий шаг вперёд, и этого хватило, чтобы быстро закрыть дверь лавки за его спиной.
- Вот теперь уже лучше. Но нам всё ещё не по пути. Кстати, чего это ты так рьяно хочешь составить мне компанию? А если я иду совершать жестокое преступление и заставлю тебя потом помогать мне скрывать следы? Хотя, ты же в огонь и в воду со мной, особенно если надеешься оттуда выбраться именно за мой счёт.
Развернувшись, Виолетта решительно шагнула в узкий ход между магазином и соседней хибаркой с покосившейся крышей, пробираясь в захламлённый внутренний дворик. Судя по гулкому отзвуку шагов, напарник всё так же следовал за ней, не намереваясь отставать. Будь Смит в ином расположении духа, эта внезапно обострившаяся привязанность Питера стала бы действовать на нервы, однако сегодня у напарника был явно удачный день.
Но всё же, это вовсе не значит, что сегодняшнее путешествие обречено на превращение в очередное безумное приключение в компании бессменного спутника. Можно ли увязаться вслед за тем, кто способен раствориться в воздухе, всего лишь обернувшись вокруг своей оси? Остановившись около невысокой ограды, сложенной из сырого, покрытого мхом камня, девушка ухмыльнулась.
- Было приятно узнать, что ты уже успел по мне соскучиться, но теперь мне правда пора. Иначе могу не успеть! Боюсь возвращаться домой затемно, а то знаешь, мало ли что.
Сверкнув глазами, Виолетта хитро подмигнула и, махнув рукой, ловко повернулась на месте, чётко сосредоточившись на пункте назначения и на старых добрых ННН.
Путь-то неблизкий.

0

6

So what?

Дверь открывалась в обе стороны. Когда Питер заходил он толкал её от себя, так же делала Виолетта, когда выходила. Это давало возможность её закрыть, но не успел бы Питер подставить ладонь, как его носу пришёл бы конец. Он спрятал руку обратно в карман. Конец, итог, смерть, эти друзья всегда ходили рядом и то и дело подшучивали постоянно над каждым, кто когда либо испытывал страх, грусть, отчаяние.
Один, два, три, четыре, пять... Дверь открылась. Напарница улыбалась глядя на него.
- Когда-нибудь я всё же обижусь, - проговорил он - но к тому времени тебя либо убьют, либо умрёшь из-за глупостей. Не перед тем дверью хлопнешь, например.
Он и успел только это договорить, как напарница потянула его на себя. Ох, как зря! Падения, да, даже они были отточены до совершенства, когда девушки тянули его. Всё же зная Виолетту, Питер только поднял руки чуть выше, обняв её за талию. Пора перестать падать на девушек мешком. Хм.. а талия таки есть.. это же не шея, нет?
- Вот всё ты тащишь и тащишь, - проговорил Питер, словно это было уже столько раз, сколько яблок упало с того самого Ньютонового. Захотелось яблок...
Тем временем Виолетта уже стремилась нето убежать, нето просто опаздывала. Пришлось её догонять.
- Неужели я тебе настолько надоел, что нужно увидев меня тут же кинуться прочь из магазина?
Обычное место для трансгрессии. Виолетта, не смей... Но её слова и действия говорили совершенно об обратном. Если я просто зацеплюсь за неё, меня выдернет отсюда, конечно, но это будет не очень приятно. Другое дело, когда... и Питер вновь обнял её за талию, в момент кружения... вот он, крутящий момент.
А между тем, чувства, при котором тебя будто засасывает в выхлопную трубу автомобиля всё равно до конца избежать не убалось. Питер лишь крепче прижал к себе напарницу.
Через секунду всё кончилось. Прибыли они на приятное для глаза Питера место, но совершенно не на знакомое ему кладбище. Отряхнув мантию, Питер взглянул на девушку.
- Я же спрашивал к любимому ли ты? Могла бы и ответить... - но отбросив шутки Питер спросил - где мы?

0

7

One breath away
from Mother Oceania.
_____________

В небольших городках, пристроившихся на самом берегу моря или океана, воздух всегда особенный. Свежий бриз, доносящий с собой запах водорослей, особый аромат солёной воды... и, конечно же, этот воздух никогда не застывает в неподвижности, воздушные массы то и дело перестраиваются здесь, резвясь на просторе; разгоняясь, прилетев со стороны океана, и становясь более робкими, натолкнувшись на первое же береговое препятствие, ограничившее их свободу. Шум прибоя в этих городках слышится, кажется, из любой точки пространства, и даже сейчас Виолетта была уверена, что может разобрать отдалённый рокот океанских волн, ласкающих берег. Несмотря на удалённость от побережья того места, где они оказались сейчас.
Стоп. Где оказались сейчас они?
Оборвав новый глубокий вдох на половине, девушка распахнула глаза и уставилась на Рассела, взгляд которого, всё ещё слегка замутнённый дальней трансгрессией, скользил вокруг. Сам факт присутствия здесь напарника возмутил Виолетту до глубины души, не говоря уже о том факте, что сейчас его руки самым наглым образом сжимали её талию. Ощутимо напрягшись, колдунья всё-таки заставила себя выпустить первый пар, не шелохнувшись, и в следующее мгновение на её лице показалась до правдивости смущённая, чуть лукавая улыбка. Наклонив голову, она озорно сверкнула глазами исподлобья, неотрывно глядя на Питера. Накрыв своими руками его ладони у себя на талии, девушка повела плечами и сладко шепнула:
- О, прости меня, но я не могла сказать тебе правду... Это место таит множество секретов и опасностей, здесь нужно держать ухо востро. Так много неизведанного и рискового, мне ведь просто не хотелось подвергать тебя... - шире распахнув и без того огромные глаза, выражение которых склонялось к очаровательной наивности, Виолетта резко выпустила когти, прижав ладони Рассела ещё сильнее и изо всех сил, с видимым удовольствием впившись в тыльную их сторону своими острыми ногтями. - ...подвергать тебя соблазну увязаться следом за мной!
Закончив фразу уже без глупых интонаций и придыханий, стерев с лица всякий намёк на идиотскую улыбку, Смит спокойно  воспользовалась моментом и выпуталась из затянувшихся объятий Рассела, оставив на его ладонях глубокие следы от ногтей. Пожалуй, пара из них даже кровоточила. Постаралась на славу.
- Если сделаешь так ещё раз, буду отрывать пальцы по одному. А это на память, - кивнула девушка, отойдя от напарника на пару метров и повернувшись к нему спиной. Осматриваясь кругом, Виолетта тут же мысленно анализировала всё увиденное. Здесь мало что изменилось со времён её последнего визита, разве что разрухи становится всё больше с каждым годом. На этой земле уже давно не делают свежих захоронений. Говорят, грунтовые воды размывают почву всё быстрее в последние годы. Время неумолимо, и особенно беспощадным становится оно по отношению к трёхвековым останкам и таким же надгробиям, камень которых крошится и разрушается с каждым новым дуновением ветра.
Кладбище было укутано в самые приятные глазу сумерки - предрассветные. Путешествие в пространстве одновременно обернулось путешествием во времени, и теперь волшебникам предоставился шанс прожить утро сегодняшнего дня ещё раз. Редкая удача.
- Рассел, ты знаешь, чем знаменит город Салем в штате Массачусетс? Тот, что в пригороде Бостона, на берегу Атлантики? - обернувшись и прищурившись, Виолетта вопросительно изогнула бровь, глядя на напарника, оказавшегося здесь волею случая. В этих сумерках его лицо выглядело ещё более бледным чем обычно, что придавало ему испуганное выражение. Это понравилось волшебнице. Редко увидишь некроманта испуганным, пусть даже это всего лишь игра теней.

0

8

one hate or more love?

Опасные когти львов порой не с таким рвением впиваются в кожу, как это сделали ноготки Виолетты. Вы все такие милые, как дементоры.... Ногти в спину - одно, в ладони - другое, но пока готовишь зелье, особенно если делаешь это часто, не так долго и порезаться, хуже! Не так долго порезаться специально! О чём думала напарница, когда впивалась ногтями в руки Питера сказать сложно, да и не нужно. Лицо его осталось таким же, как было, словно только что Виолетта действительно заигрывала с ним и это было обычным моментом интересной практики.
- Я думал укусишь, - безразлично проговорил Питер, пока ногти девушки всё ещё впивались в его плоть. До чего все девушки непонятные! До чего я хочу Бордо 55.. и без разницы какие они.
Меж тем кладбище и на кладбище походило мало. Говорят некромантика скрывает за собой спиритизм, но какой к чёрту спиритизм возможен тут? Какой он вообще возможен? Волшебнику, человеку, магу, и прочей нечисти самим выбирать оставаться ли призраками или нет, а бояться присутствия душ уже поздно. Контракт с Люцифером подписан уже несколькими годами ранее, после первого поднятия. Не убийства же.. Меж тем и до убийства было не так далеко. Не суть, не важно, к чертям!
- Я знаю зелье, которое возвращает пальцы на место, -улыбнулся Питер, склонил голову и продолжил - и знаю, как запихнуть в колбы самые сладкие мучения.
Старое, потрёпанное годами кладбище, было похоже на нижнюю челюсть старого скелета. Могилы можно было крошить в порошок, буквально дотрагиваясь их. А что действительно волновало Питера - это вода. Шум гадского прибоя был слышен отовсюду. И не то, чтобы Питер относился  к нему с неприязнью из-за того, что плавать он не умел, а скорее потому, что он не любил воду. Даже река Сена в Париже была ему ненавистна только потому что это река. О чём идёт речь? Он некромант - тот, кто на стороне смерти, а вода приносит жизнь. Это логично и алогично, но любить он её не любил, и куда хуже, чем просто не любил.
- Местными красотками, - показав зубы в омерзительной улыбке, проговорил Рассел - не крепкими надгробниками же!
Он потёр ладони одну о другую, чтобы кровообращение нормализовалось подошёл к одному из надгробных камней, провёл рукой по нему, словно вытирая руки от крови. Приглядываться к надписи Питер не стал. Они везде одни и те же..
- Что тебе вообще нужно, на Салазаром закрытом месте? - знаменит город Салем в штате Массачусетс.. не Англия. Её акцент.. дорогой Джек, ты бываешь так нужен в мои любимые моменты. Желание отравить себя алкоголем и задушить табачным дымом словно смешалось с кровью и заполняла Питера больше и больше.
- Или ты знала, что я за тобой увяжусь? - обернувшись к напарнице - тогда могла бы сказать, я бы цветов взял, вина.. свечи тут есть, думаю...

Отредактировано Peter Russel (2012-09-22 01:13:54)

0

9

Meet me on the Equinox
Meet me half way
___________

- Да уж, Салазару тут бывать явно не приходилось, - негромко протянула Виолетта, полностью проигнорировав очередной выпад Рассела, направленный в приевшуюся уже сторону цветов, вина и пресловутых свечей. Губы девушки изогнулись в предвкушающей улыбке, и она неторопливо, абсолютно бесшумно направилась вперёд, аккуратно обходя покосившиеся надгробия. Пропитанный морской солью воздух постепенно прояснял сознание, возвращая давние воспоминания и позволяя ей почувствовать себя хозяйкой положения. Это уж точно, тут я в своей стихии. Беззвучно хмыкнув, Виолетта обернулась к Питеру, отставшему где-то за спиной.
- Кому расскажешь, где ты был - не поверят. Сохрани этот опыт для потомков и никогда не отпускай своих внуков гулять за океан. И в Африку кстати тоже, - возобновив движение, колдунья целенаправленно устремилась к одному из надгробий, которое на первый взгляд ничем не отличалось ото всех прежних, но для неё представляло определённо намного большую ценность и интерес. Остановившись рядом с ним, девушка бережно провела пальцами по старому влажному камню. Выбитые на нём буквы уже практически стёрлись, и прочитать имя теперь стало невозможно. Но это и не нужно сейчас.
- Вот ты не знаешь, чем знаменит этот город, на окраине которого мы сейчас находимся, а я тебе расскажу - так и быть. В период с XVII по XIX век здесь злобствовали инквизиторы, которые выбрали Салем одним из своих основных центров. Здесь даже есть такая маггловская достопримечательность, называется "Дом Ведьм", там проводились суды над обвиняемыми в ведьмовстве и в ереси... Бред, конечно, но тогда основными признаками принадлежности к стану ведьм были рыжие волосы и "бесовский взгляд" или умение лечить травками, например. Всё-таки я рада, что живу не в те времена, хотя и на рыжую не очень смахиваю.
Виолетта ненадолго примолкла, глядя на влажную почву под своими ногами. Земля уже основательно покрылась растительностью, но всё же, по сравнению с остальными могилами, заросли на которых почти скрывали надгробия, эта выглядела относительно неплохо и почти свежо. Оплошность новичка, надо было лучше заметать следы.
- Такая ненавязчивая ирония в том, что спустя века здесь находится единственная школа магии в Штатах, не правда ли? Хочешь туда заглянуть? - продолжая говорить спокойным тоном скучающего экскурсовода, Виолетта достала из внутреннего кармана мантии волшебную палочку, направила её на могилу и стала с интересом наблюдать за тем, как земля, оказавшись вне власти притяжения, обнажает свои секреты и складывается аккуратным холмиком справа от надгробия.
- Но вот эту даму Инквизиция, по-моему, не смущала. Она горела на кострах не меньше шести раз, а умерла в глубокой старости, в уважении и почтении, в своём собственном доме. Потому она и похоронена здесь, а не за оградой, хотя если бы люди знали о ней побольше... Хочешь познакомиться с ещё одной Салемской ведьмой? - поджав губы в усмешке, Виолетта примолкла и прислушалась. Снизу донеслось неблагозвучное хлюпанье - верный знак того, что раскопки можно прекращать. Подойдя ближе к вырытой яме, девушка склонилась над ней. Пробормотав себе под нос нечто одобрительное, Смит вновь взмахнула палочкой и изящными чарами левитации подняла над разрытой могилой небольшой чёрный мешочек, некогда бывший бархатным. Развязав шнурок, девушка присела на корточки, без колебаний вытряхнула содержимое мешочка себе на колени, а саму пропитавшуюся влагой и перепачканную землей тряпицу бросила Расселу.
- А вот как раз то, что нам нужно... - тихонько пропела Виолетта, придерживая двумя пальцами свою находку и со скрытым ликованием демонстрируя её Питеру, немного приподняв.

0

10

Black night

Салем не был приятной сказкой на ночь. Жуткое место, где призраки по ночам танцуют вальс, а мертвецы оживают сами, а судя по следам у некоторых могил, закапывают здесь живьём, без гроба, как приятной постели для покойника. И это в случае, если сама земля не пожирает проживающих здесь магов, волшебников, колдунов, магистров магии, владельцев волшебной палочки или простых шарлатанов, в конце-то концов!!! Не давая ни единого шанса не просто на счастливую жизнь, а вообще на наслаждение лёгкими воздухом! Но как у медали две стороны, так и в вальсе два партнёра и как в мире есть чёрное и белое, добро и зло, так же существовала и лучшая часть Салема. Разочарую вас, эта часть не была в противоположность убогой безумно прекрасной, более того, она не отличалась внешне от своей сестры, а была похожа внешне настолько, что порой сомневаешься с радостью тебя тут встречают или готовы задушить тебя во сне, что здесь могло быть одним и тем же! Быть пьяным здесь, ровно как и быть нормальным, но не в силах пасть ниже своих принципов, значило бы лишь уподобиться покойнику, у которого пока ты жив морали больше, чем в жалкой душе живого безумца, посетившего это место! Так о чём же речь? ..ах, да. Светлая сторона. И как можно представить, что она есть… эта светлая сторона. Питер взглянул на Виолетту. Местное солнце, что легко было спутать с луной, либо это была луна, которую Рассел из преданности к ночи, принимал за своё личное солнце, освещало напарницу. Её тёмная фигура, резкие, грациозные движения, продажно-чарующий голос, она была частью этой, другой жизни! И не знай её раньше, Питер бы уже потерял голову, наслаждаясь любыми её речами, обманывая себя в том, что она идеал и нет существа лучшего, чем она! Нет… НИГДЕ! НИКОГДА! Она несомненно была этой частью истории Салема, что можно было бы назвать светлой. Виолетта? Светлой? Это совсем иная сказка, дружок, но нет… всё дело в том, что это действительно было настолько ужасно! Но разочарованность в мире, в дружбе, в девушках делало своё дело. Всеми остатками чувств, что так трепетно пыталось сберечь его сердца, он ненавидел всё что видел. Всегда ненавидел.
Кладбище. Если ты никогда не пойдёшь на кладбище после полуночи, с тобой никогда ничего не случится, но твоя жизнь так никогда не начнётся. И всё же в выборе мест для начала жизни, где толпой царит смерть, Питер бы советовал выбрать место куда более тихое. Где можно спокойно уснуть, обнимая надгробия и если вам так хочется, целуя холодный ночной камень с инициалами неизвестных вам людей. Пусть это будет старинное скопище покойников близ Лондона или хранилище «звёзд» в Париже, но не эта толпа шепчущих до сих пор покойников Салема! Они обнимут вас, чуть вы уснёте рядом с ними! Кладбище не просто пахло смертью, она даже не шептала на ухо всю прелесть своей холодной вечности, а была любовницей, играющей с тобой, пробуя тебя замогильным, скользким гниющим, но ещё живым языком! Проводя им не только по спине, где мурашки превратились в цепкие руки и уже не выпускают тебя из объятий!
Это не могло не охватить Питера целиком, и он с удовольствием отдавался всему, что сейчас происходило. Не похоже ни на что, не отдавалось ни болью, ни радостью, ни чем-то сладким, ни самой горькой ягодой, оно было чем-то необычным, как поцелуй проклятой невесты, плата за который – жизнь! Но оставим мечты, Питер не умрёт из-за этого чувства, всего лишь чувства.
- Ты так много знаешь об этом месте, - взглянув в небо, что должно было упасть с минуты на минуту, прошептал Питер, но шёпотом это было не назвать. Его было прекрасно слышно – я бы подумал, что ты родилась здесь.
Знакомая улыбка и слабый смешок своим же словам, что ему не нравились,  но поделать с собой он ничего не мог. Порой нужно сказать, чтобы не чувствовать себя пустым, изгоняя эту тоску изнутри. И это настолько забавно, ведь пытливость часто кричало – «зачем вообще нужно разговаривать?». А и правда – зачем?..
- Я бы познакомился не только с одной ведьмой Салема, но если они чем-то схожи с тобой, то проще меня сразу проглянуть всеми известными проклятьями.
Напарница уже что-то показывала ему. Отданный чувству, что до сих пор играло с ним, пожирая его, и вновь возвращая в мир, что казался реальным, Питер взглянул на руку Виолетты, пытаясь разглядеть вещичку, что она показывала ему.
- Не говори мне, что ты сделала то, - продолжал шептать Питер – на что у меня бы просто не хватило терпения.
Но он до сих пор не понимал, что у неё в руке, хуже было другое. То, что охватывало его, заставляя порой дыхание сбиваться уже указывало мальчишке на Виолетту, вновь украшая лицо колдуньи манящей бледностью, что без сомнений шла ей сейчас лучше, чем самое модное платье первой красавице вселенной мира магии.
- Я понимаю, почему это место славится именно ведьмами, - прошептал Питер, начиная приближаться к девушке. Всё ли? Нет. Он не шёл рассмотреть деталь у неё в руках, он шёл рассмотреть её и понимал это, но чувство совсем не пугало его. Одурманенное сознание давно подавило мысль, что он отравлен, да и отравлен был ли Рассел? Непривычной для разговоров с Виолеттой, но до боли знакомой улыбки многим, Питер шаг за шагом становился ближе к ней.
- Что это у тебя? – спросил он, указывая на руки волшебницы, не глядя на них.

0

11

Sweet dreams are made of this.
_____________________

Причудливое устройство человеческой памяти не в первый раз предстало во всём своём многообразном великолепии, и Виолетта вмиг ощутила, как её захватывает вихрь будоражащих воспоминаний. Вздумай кто-нибудь в этот момент заглянуть в её сознание, применив чары легилименции, надолго выдержки этого любопытствующего не хватило бы. То, что Виолетта восторженно характеризует как "будоражащее душу", среднестатистический обыватель непременно назвал бы "леденящим кровь", при этом заикаясь и ритмично постукивая зубами в такт эдакой импровизированной симфонии испуга.
Героиней воспоминаний, связанных именно с этим местом, была отнюдь не сама Виолетта - ей в этой пьесе отводилась всего лишь второстепенная роль. Настоящей примой была ведьма, всё ещё не растерявшая своего мрачного могущества, даже несмотря на то, что подруга с острой косой настигла её не один и даже не два века тому назад. У ведьмы определённо были подмастерья, которым она передавала свои знания, - собирая их по крупицам, овладевая лишь ничтожной малостью из того, что было известно старухе, они наверняка возвысились над всеми мыслимыми материями, играя с Тёмной магией как кошка с клубком ниток. Пережившая времена Святой Инквизиции ведьма позволила себе спокойно состариться и обрести славу как умелая знахарка, способная излечить даже самых обречённых. Впрочем, приступ альтруизма случился с ней всего лишь за пару лет до смерти, и едва ли совершённых добрых дел хватило для очищения чёрной души. После смерти колдуньи её верные ученики провели Тёмный обряд бальзамирования и погребения тела, как то было принято в современных им магических традициях. Сегодня обыкновенному магу, постоянно вращающемуся в динамично развивающемся обществе, такие колдуны-отшельники кажутся кем-то вроде маггловских психопатов. Или как минимум - сторонниками магических меньшинств, у которых не всё ладится с головой. Как бы там ни было, та ведьма, о которой идёт речь, владела абсолютно особым видом Тёмной магии, эдаким соединением некромантии с древним искусством вуду, и она наверняка не оглядываясь на тенденции современного ей магического сообщества. Именно этот факт придавал всей истории некое дикое очарование, которое ещё со школьных лет привлекало Виолетту. Это и послужило причиной того, что на последнем курсе своего обучения в Институте, захлопнув книгу, в которой вкратце рассказывалась биография очаровательной старушки, Виолетта твёрдо решила навестить её. И не просто так, а по делу...

Поднявшись с корточек, девушка долго хранила молчание и не поднимала головы, будучи полностью поглощённой изучением своего свеженайденного сокровища. Медленно расплываясь в самодовольной, ликующей улыбке, Виолетта нежно сплела свои пальцы с высохшими, шершавыми пальцами отсечённой забальзамированной кисти ведьмы. Легонько сжала посеревшую руку - на удивление, она по-прежнему остаётся довольно крепкой и не грозит рассыпаться прахом в ближайший век. Может, из-за того заклинания? Интересно тогда, в каком состоянии остальные части тела? Увидим.
Неосознанно напомнив себе, что она здесь не одна, и молчаливая пауза затянулась, а за это время Рассел, которому вообще не следовало здесь быть, мог натворить что угодно - вплоть до поднятия половины жителей этого кладбища с целью затеять весёлую вечеринку, - Виолетта моргнула, не без труда отведя взгляд от руки, и подняла голову. В следующий момент пришлось машинально отпрянуть - Питер оказался на порядок ближе, чем она ожидала - буквально в одном шаге от неё. Непроизвольно отступив назад, Виолетта едва не угодила в разрытую только что могилу, и только хорошее равновесие завершило балансирование на краю разверстой ямы. Первым порывом было желание крепко выругаться, но что-то подсказало: сейчас не время и не место муштровать непутёвого напарника.
- На что у тебя бы не хватило терпения... - задумчиво повторила Смит, мысленно отметив странный маниакальный блеск в глазах Питера. Что у него в голове, только Мерлину известно. Ну и повезло же мне с компашкой. Потянув носом воздух, девушка не ощутила ничего подозрительного. В букете ароматов сырой земли, влажной зелени, океанской соли и йода никак не угадывался запах алкоголя. От Рассела пахло лишь парфюмом, который показался Виолетте слишком резким и навязчивым. Она чуть заметно поморщилась и выдохнула. - А может, не хватило смелости?
Лукаво сверкнув глазами, волшебница отбросила пустячные мысли о странном преображении прежде расслабленного Питера и подняла повыше руку, так и оставив свои пальцы сплетёнными с пальцами ведьмы.
- Старушка была очень могущественна при жизни. Теперь хочу проверить, на что она способна после смерти, с моей помощью, разумеется.
Свободной рукой Виолетта снова извлекла палочку из кармана и взмахнула ею, возвращая на место часть земли, присыпав могилу. Она ещё вернётся сюда, чтобы придать ей первозданный вид, но сейчас задача иная.
Отстранив Рассела лёгким толчком в грудь, девушка шагнула вперёд и подобрала с земли грязный бархатный мешочек, который был брошен в напарника, чья быстрота реакции всегда была незавидной. Аккуратно расплетя пальцы и опустив кисть в мешочек, Виолетта спрятала его во внутреннем кармане мантии и обернулась к Питеру.
- Теперь отойдём. Если ты ещё не насладился местными красотами, у тебя будет такой шанс, можешь не волноваться. Мне надо кое-что попробовать...
Некая доза адреналина, бурлящего в крови от предвкушения и общей долгожданности предстоящего эксперимента, ускорила сердцебиение, понизила голос до шёпота и расширила без того увеличенные зрачки. Скользнув потемневшими глазами по бледному лицу Рассела, Виолетта указательным пальцем поманила его за собой и, развернувшись спиной к напарнику, бесшумно двинулась к калитке кладбищенских ворот.

0

12

puppet-show

Теперь же Питер не сводил с неё глаз. Она вела себя в этом месте, как настоящая хозяйка, действуя как угодно не только с мёртвыми, но и с самой землёй, но суть была не в этом. За последние годы Питер никогда не видел Виолетту такой… расслабленной? Она будто знала чего ожидать от этого места, словно ощущала себя дома, как ему казалось сейчас, а что чуть не взбесило волшебника, так это разговор с ним, как с другом, словно он им и был. Всего на минутку это заставило его остановиться и задуматься над тем, что происходит. Минуту назад он был готов кинуться на Виолетту и разодрать её на части, но сейчас это словно прошло. Взгляд невольно пал на взрыхлённую землю, которую напарница только что вернула на законное место. «Что-то не так с этой колдуньей!» - подумал Рассел, прищурив глаза. Тем временем Виолетта уже была позади него, возвращаясь к тому месту, откуда они прибыли, либо Питер просто потерял все ориентиры, что было сто процентов возможно.
Он пропустил речи о терпении, может про себя и, согласившись, что смелости могло и не хватить, но в словах Виолетты слышался вызов и теперь Питер сделал бы это, не пошевелив и бровью, тем не менее, умирая от страха внутри себя. Эти мысли быстро ушли. А речи напарницы о колдунье, услышанные только сейчас лишь доказали теорию того, о чём думал Питер глядя на почву. От очередного беспорядка мыслей на счёт мертвеца некроманта спасла присутствовавшая тут живая колдунья, обратившись к нему с предложением покинуть это место.
Он взглянул ей в глаза, и почва вновь ушла из-под ног. Жгучая необходимость уничтожить Виолетту всеми доступными силами не просто поселилась в сердце, а с кровью заполнило всё тело, в том числе и мозг, от которого явно ничего не оставалось! Позже он даже не вспомнит о том, что происходило в этот момент, но между тем, память его была задействована настолько, что он не стал бежать на напарницу, а даже попытавшись лукаво улыбнуться, чтобы это не было похоже на оскал подзаборной бешеной дворняги, Питер стал понемногу приближаться к Виолетте. Её скорость и навыки в использовании палочки были куда быстрее него, и если бы он принялся бежать к жертве, это был бы полный провал, чего допустить было невозможно! Когда кукловод сам становится куклой, а кукла кукловодом, мир может измениться до неузнаваемости и если это будет правильно для тех, кто теперь дёргает за верёвочки, то остальным права голоса вообще не давали! Теперь они могут только улыбаться! Но он не был простой куклой.
Глаза горели жизненной силой, и он совершенно не гнил, чтобы быть управляемым кем-то или чем-то! А меж тем, как у любой марионетки у него была задача, что выражалось в желании заполняющим голову. Он не мог, просто не мог не понимать, что он делает.
- Почему сегодня, дорогая? – проговорил Питер вдруг, понимая, что такие слова ужасно раздражают его напарницу обычно и вполне возможно она сама кинется на него с тем же желанием, тогда не придётся не то, что бежать, просто подходить к ней – Виолетта, милая, что за спешка и что это за вещь ты спрятала?
Ужасно, но сердце, бившееся до одури быстро, вдруг забилось ровно, медленно, словно это было обыкновением для Питера, но ещё хуже было то, что Рассел совершенно не собирался прибегать к использованию палочки ради осуществления задуманного.

0

13

And some kind of madness,
It started to evolve.
____________________________

Раздумья над тем, какое место дислокации выбрать теперь, заняли не больше двадцати секунд. Ведь не зря в рокоте океанского прибоя слышится такой манящий шёпот, противиться очарованию которого невозможно. Вновь ощутить на своих губах вкус океанской соли, поёжиться от свежего бриза и плотнее запахнуться в мантию, оставляя свой взгляд прикованным к незримому горизонту... О да. Каким бы ни было отношение Рассела к океану, это ни в коей мере не повлияло на решение Виолетты отправиться прямиком на побережье. Побывать здесь и не увидеть безграничных просторов Атлантики - больше, чем преступление. Поступок, который грозит зудящим и назойливым чувством неудовлетворения от бездействия - как минимум.
К тому же, спрашивать мнение Рассела относительно следующего пункта назначения было бы излишне. Как-никак, я не привозила его сюда на экскурсию. Раз уж на то пошло, ему вовсе не стоило составлять мне компанию сегодня! Невольно отметив, что эта мысль возникла в её сознании уже не в первый раз за последний час, Виолетта досадливо поморщилась и, завернув за очередной громоздкий камень старого надгробия, вдруг остановилась. Озноб пробежал по коже торопливыми мурашками. Такое чувство, будто бы лёгкий, но пронизывающий ветерок пробрался под мантию и заставил вздрогнуть своим леденящим прикосновением. Но первое впечатление обманчиво; истинная причина крылась не в этом.
Виолетта вдруг осознала, что не стоило поворачиваться к Питеру спиной.
Не стоило доставать артефакт на его глазах.
Не стоило позволять ему быть здесь.

Опрометчивость, оправданная давним знакомством, целой чередой совместных тёмных делишек и подобием доверия, связывающего напарников, сейчас оказалась как-то не кстати. Совсем не кстати.
Резко обернувшись на беззвучие тишины, вмиг показавшееся оглушительным, Смит настороженно нахмурила брови и беззастенчиво уставилась на Рассела во все глаза. Никогда не думала, что в его обществе ей будет не хватать его подчас бессмысленной болтовни, которая всегда служила фоновым сопровождением к их вылазкам в места вроде этого. Прежде не приходилось замечать этого гнетущего молчания, но, как оказалось теперь, недооценивать его значение не стоило. Взгляд Питера, до неприличия прямой и пристальный, заронил в душу Виолетты зерно недоумения, стремительно разрастающееся в смутное чувство тревоги. Отчётливо выделяясь на бледном лице юноши, его глаза теперь почему-то больше всего смахивали на пуговицы, пришитые умелым кукольником. Такие же пустые, тускло поблёскивающие.
Виолетта тряхнула головой, силясь прогнать наваждение.
Что-то здесь не так.
Расстояние между ней и Расселом было внушительным - никак не меньше десятка метров. К тому же, в непосредственной близости от громадного надгробного камня, эдакого защитного монолита, колдунья чувствовала себя спокойнее.
- Похоже, ты сегодня встал не с той ноги.
Голос Виолетты, прорвавшийся сквозь толщу тягостного молчания, прозвучал ясно и уверенно. С привычной ноткой насмешки, хотя сейчас ей отчего-то стало совсем не весело. Он просто меня разыгрывает. Но лучше перебдеть, как говорится... Ну а потом посмотрим, кому будет хуже.
- Эта вещь принадлежит мне одной, и мы не будем играть в "А ну-ка отбери". Питер..., - назвав юношу по имени, Виолетта выдержала выразительную паузу и напряжённо сдвинула брови к переносице, не сводя взгляда с его лица. Изводящее чувство неясного волнения замерло в области солнечного сплетения. Правая рука как бы невзначай дотронулась до складок мантии, готовая вот-вот проникнуть во внутренний карман.
Вдруг пришло осознание простого факта: не хочу показывать ему находку. Хочу остаться здесь одна.
В следующую секунду голос колдуньи зазвучал чуть более вкрадчиво. Вместе с тем максимально убедительно и настойчиво.
- ...тебе лучше трансгрессировать обратно. Правда. Я справлюсь сама.

0

14

blood for young child

Сменив гнев на милость никогда ничего не добьёшься, по крайней мере, если твоё хобби – оживлять мертвецов. Если добро вдруг разъест агрессию, откусывая огромными кусками и, хорошенько прожевав, выплюнет на кладбищенскую землю, то случится нечто странное, о чём и говорить не хочется. Питер…добрый?! Опомнись, мой дорогой друг.
И теперь, когда нечто новое поглотило его до краешков нервных окончаний, некромант улыбался обыкновенной улыбкой, такой же лукавой, как раньше. Зрачки же, сфокусировавшись на Виолетте, уже спешили доложить в мозг, что девушка переживает, трогая мантию. Добро пожаловать, на шахматный стол, дамы и господа, где война идёт между пешками уровня короля и королевы.
«Она так гармонично смотрится здесь», - глядя на напарницу мыслил волшебник – «Это должно быть так, но я не припомню, чтобы сам гармонично смотрелся на улицах Лондона. Так и появляются родина у иностранцев».
- Интересно, в силе ли поговорка про ноги, если просыпаешься на полу? – спросил Питер, взглянув в небо, и потирая большим и указательным пальцем подбородок Он стал приближаться к Смит, пошатываясь из стороны в сторону – а с какой ножки встала ты, если так волнуешься? – Питер кивком указал на руку колдуньи, где недавно дрогнули пальчики.
Через мгновение он оказался рядом с Виолеттой всё так же нахально улыбаясь.
- Играть? В «отберайку»? – он усмехнулся, а вслед начал смеяться, но прекратил так же скоро, как и начал. Опустив глаза, стоя максимально близко, к Виолетте, не прикасаясь её ещё пока – скажи Смит, - на этот раз это был шёпот – почему мне так не интересна твоя игрушка, - он приложил ладонь к мантии волшебницы, где с другой стороны обычно располагался карман. Он не ошибся, под тканью было нечто твёрдое, в чём угадывался тот самый мешочек, но Питер продолжал – но так сильно хочется тебя убить? – он провёл рукой вверх по волшебнице и коснулся её шеи несколькими пальцами. На минуту создалось впечатление, что Питеру нравится то, что происходит. Меж тем напряжение было огромное, он чудом удерживался от того, чтобы прямо сейчас не сжать горло волшебницы не дав и шанса использовать волшебную палочку.
Ответ был не важен. Рассел был из тех, кто не стремился узнать формулу вина, зная, что вино прекрасно, хоть и из тех, кто ищет путь к вечной жизни, отчётливо понимая, что это не самое лучшее, что может быть. Возможно, он был просто напуган тем, что в загробном мире столкнётся со всеми, чьими телами управлял в этом, а может просто не был сторонником того, чтобы после его смерти он стал материалом для отработки опыта у младенцев мира смерти и ужаса, то есть у новеньких некромантов.
Пальцы чуть было не сжались на горле кудесницы, чуть Питеру было предложено вернуться. «Да и куда? В Лондон? Оставив столь дивное место?!» - печально осознавать, но он никогда не гостил в Салеме, и дело было даже не в том, что он не умеет плавать, ведь и в Сене можно утонуть, а в том, что это было ненужно. Сегодня сюда его занёс случай. Ох, как же это было потрясающе неожиданно! Меж тем место магу понравилось до безумства, именно до безумства…
- Ты хочешь отделаться от меня? Вот так просто? – глаза у парня чуть расширились, а брови вопросительно поднялись вверх – Это, по крайней мере… - «не вежливо, бестактно, грубо, нехорошо!» хотел было сказать Питер, но он говорил с Виолеттой, это бы её не остановило – не приведёт к хорошему финалу. Ты встретишь меня в магазине или того хуже, у себя дома. Нужны тебе, эти.. кошмары на ночь? Вот и я думаю, что нет.
«Луна-луна, старая подруга,» - но тут вдруг Питер пришёл в ужас – «какая луна? С Виолеттой мы выходили с утра». Возможно, всё было правильно, учитывая разницу между местами, но тогда можно было бы жить в вечной темноте, это могло быть той приятностью, что жизнь могла подарить волшебнику. Но луна для него была нечто большим, чем тем, что обычно чувствуют романтики, глядя на неё. «Каждое полнолуние,» - думал он и сердце вновь ускорило подачу крови, а та вновь закипела, заливая глаза пеленой, с которой появлялось желание подачи холодного блюда, даже не смотря, что девушка была не виновата во всей трагедии.

0

15

All the dirty tricks and twisted games.
_____________________

Чего не отнять у Рассела - так это таланта удивлять своими подчас нелепейшими мыслями и действиями. Сложившаяся ситуация была как раз из таких - предугадать, что он предпримет в качестве своего следующего шага, не представлялось возможным. Не удивлюсь, если он сам не знает этого заранее.
Как бы там ни было, с непосредственным приближением Рассела расстановка сил и приоритеты необратимо менялись. Он был очень узнаваем теперь, и первая волна непонимания происходящего схлынула так же внезапно, как и появилась.
Открыто глядя на юношу в упор, Виолетта с одобрением ощутила, что мимолётное чувство тревоги, объединившись с лёгким испугом, благополучно схлынуло, оставив за собой подобие мрачного любопытства: что он учудит дальше? Ещё одна мысль успокоила девушку окончательно: если даже Расселу действительно так понадобился свежедобытый артефакт, то пожалуйста - пусть забирает его, если так хочется. А что такого? Ответственности перед организацией я за него не несу, а ответственностью перед самой собой можно и поступиться... Но что-то подсказывает, что дело как раз не в нём.
Ход мыслей Виолетты слегка застопорился, когда Рассел подступил к ней на предельно близкое расстояние, и ледяные пальцы легли на её шею. Втайне порадовавшись тому, что пульс успел вернуться к прежнему размеренному ритму, который теперь явно прощупывался на танцующей жилке под пальцами Рассела, свидетельствуя о её спокойствии, колдунья устремила пристальный взгляд прямо в его глаза. Её губы изогнулись в насмешливой улыбке.
Рука волшебницы скользнула вниз, оставляя намерение выхватить палочку. Сопротивляться она даже не попыталась.
- Тебе всегда этого хотелось, верно, - вполголоса, без единого намёка на вопросительную интонацию проговорила Виолетта. - Ты всегда так себе это представлял в своих фантазиях, да? Но смелости хватило только сейчас, подальше от дома. Или в чём причина? Луна вошла в нужную фазу?
Пальцы на её шее сжались чуть сильнее, впрочем, это пока не доставляло девушке особого дискомфорта. Поведя плечами, она безразлично отвела взгляд от лица Питера и задумчиво посмотрела на необычно яркий и полный диск луны, пару минут назад вышедший из-за облаков и теперь бесстрастно освещавший импровизированную сцену действий. Надо признать, выглядела она весьма колоритно - эдакий кадр из нашумевшего маггловского хоррор-фильма.
- Ты просто сам не знаешь, в чём дело, - взгляд тёмных глаз Виолетты вновь вернулся к бледному, искажённому напряжением лицу Рассела. Никакого страха перед ним она по-прежнему не ощущала - сейчас уже вполне осознанно. Заводя новые знакомства и вступая в какие-либо связи, Смит редко руководствовалась здравым рассудком. Поэтому никогда не исключала возможности закончить свою историю в месте вроде этого - и в ситуации вроде этой. Хотя, чаще она представляла себе зелёную вспышку заклятия, метко летящего ей в спину из-за ближайшего надгробия или банально из-за угла. Вот это было бы как раз выдержано в нужном ключе: в меру подло, низко и по-тихому - как раз отлично подходит для беспринципных ребят вроде Рассела. Да и для неё самой, что уж греха таить. А здесь - какая-то пошлая маггловская разборка с рукоприкладством. Будучи значительно слабее неё в боевой магии, Рассел предпочёл использовать единственный шанс быть сильнее - в физическом плане. Характеризует его не очень-то героически.
Виолетта ухмыльнулась.
- Давай я тебе объясню... - её голос понизился до чарующего полушёпота, чему несомненно поспособствовала всё крепнущая хватка пальцев на шее, сдавливающая горло. - Сразу было понятно, что нам с тобой не по пути, с того самого момента, как ты притащил мне в магазин цветы. Те самые, которые были "без надобности" тебе самому, ты помнишь?
В глазах Виолетты появился диковатый блеск; бескровное лицо украсила ещё более широкая и вместе с тем обольстительная улыбка. Как обычно, игра с огнём и прилив адреналина украсили её лучше любых магических изощрений. И будь что будет.
- Ты хотел казаться таким самоуверенным, независимым, бесшабашным, беспринципным... а потом появилась я. И мы оба знали, что так будет, правда? Но на самом деле я с первого дня вызывала у тебя сумасшедшие мысли, а ты никак не мог смириться с этим...
Воспользовавшись не слишком высоким ростом юноши, Виолетта потянулась к нему и зашептала на ухо, едва не касаясь его губами:
- Ты просто неуверенный в себе, скрытный, слабый мальчик. Я сильнее тебя. Я тебе только мешаю. И так будет всегда, если сейчас ты не доведёшь дело до конца, - шёпот Виолетты стал более настойчивым, похожим скорее на змеиное шипение. - Слабый мальчик. У тебя ведь никого нет. Ты очень, очень одинокий. Таким и останешься.
Резкий, навязчивый запах парфюма напарника - или теперь лучше сказать, противника - снова достиг носа, и отчего-то это стало той последней каплей, которая переполнила чашу терпения Виолетты. Напряжённая тишина взорвалась её громким вскриком:
- Ну так чего ты ждёшь? Кому нужны эти кошмары на ночь?!
Вскинув руки, Виолетта с силой впилась пальцами в запястье Рассела, не позволяя отнять руку от своей шеи, при этом прожигая его переносицу откровенно яростным взглядом.

0

16

Прижала руку, наверное, чтобы не смог изменить решения. Только вот итог, определялся не этим совсем. В темноте глаза напарницы маняще блестели под лунным светом. Девушка, в глазах которой живёт луна. «Не знал бы её, подумал бы, что луна там живёт всегда», - рассуждал Питер – «но знаю, там постоянный сумрак и редко полумрак, чаще при присутствии смерти рядом!» За два года пребывания рядом этих глаз, Виолетту можно было прочесть, как книгу, и лишь сейчас ситуация до конца оставалась непонятной.
- Кошмары, - прошептал он – они давно не дают мне уснуть.
Люди не спят либо потому, что много думают, либо потому что работа не даёт покоя, либо не чиста их совесть, либо, либо, либо… в итоге они всё равно засыпают, рухнув без сил, либо силы предают их окончательно, тогда «ещё 5 минуточек» продлеваются вечно. Закупоренный сон в колбочке уже давно ждал выхода, таясь во внутреннем кармане мантии, как вечный выход из положения загнанной в угол мыши, но даже мышь за жизнь борется куда упорнее, чем люди подобные Расселу. Как только заканчивается веселье, всё кажется дико убогим, а любые отношения есть предательство и ничего более, волшебника охватывает нестолько ненависть ко всем, сколько к самому себе. В чём-то Виолетта была права, он слаб волей и ничего изменить в этом возрасте уже нельзя, хотя и есть куча зелий меняющих твой характер, якобы «к лучшему», но жить ты после них будешь всё равно меньше. К тому же после каждого волшебного превращения Рассел бы советовал пить много воды. Это похоже на алкоголь магглов, к которому Питер так пристрастился. Бесспорно, магглы уверены в том, что будь они пьяны всю жизнь, всё было бы слишком круто, и жалеть о прошлом бы не пришлось. Но настойки лишённых дара меняют человека в зависимости от его мыслей. Кто мечтает быть смелее – пожалуйста, а кто думает, что всё хуже не бывает, тому всё становится ещё хуже. Меж тем, Питера оно расслабляло и заставляло улыбаться почти всегда. Да, мир терял краски и становился убогим, но это была нескрываемая правда, точнее то, что Расселу хотелось видеть правдой и он был доволен всем. «Самый ласковый яд!», - улыбался Питер.
Он не был пьян сейчас, хотя и был одурманен, чувствуя нечто несвойственное повседневности, другой рукой коснулся затылка Виолетты и поцеловал её в лоб.
- Твоя наглость тебя погубит, родная - прошептал он, пока та же рука извлекла из кармана мантии колбочку с ядом. И эта мысль, что «может быть не стоит!» даже не успела возникнуть. Это было нужно сделать именно сейчас, когда чувства взяли верх и ярость казалась сильнее, чем влечение, чем сама симпатия нестолько к напарнице, сколько к Смит. И, конечно же, влечение уже значило, что появилось что-то ценное, а это уже беда. Он проиграл раньше того, как сел играть за шахматный стол.
Просто немыслимая пропасть стоит между не моргающим, что разрубает пополам и не моргающим, разрубаемым пополам. Скорее всего, вы уже слышали эту историю и знаете, что она несёт с собой. Что-то же продолжало убивать Питера изнутри, и через секунду он уже помог этому ускорить процесс, введя некий катализатор.
- Будь добра, возьми Фауста к себе, он ест немного, - проговорил Рассел, чувствуя, как всё внутри сжимается, становится неудобно и хочется выгнуться вперёд, чтобы возможно, стоять стало удобней, но кто как не он знал, что это не поможет, более того, ничего не поможет. Колба выпала из рук.
Множество оттенков цвета мира слились в один, серый, но меж тем глаза волшебницы стали ярче видны ему, словно его зрение обострилось вдруг, но он в абсолютно потерял слух, стоять на ногах стало вдруг сложно и Питер схватился бы за напарницу, но все остатки ещё живого мозга требовали немедленно отойти от неё. Руку он вырвал, двинувшись назад. Схватился за каменное надгробие, не понимая, что уже не стоит на ногах, что обнимает холодную плиту в полулежащем состоянии, вцепившись за неё настолько сильно, что сам уже просто не держался, а представлял из себя нечто вроде растения, что не в силах бороться с камнем, просто обросло его, обнимая. «Растения самая дружелюбная часть этого мира. Дерево никогда не выгонит прочь от себя колючую проволоку, если вдруг та впилась в него, а даже наоборот обнимет настолько, что её будет не вырвать. Люди никогда такими не станут», - и это был уже бред, и Питер не только думал об этом, но и шептал, будто знал, что материя, кою он обнимает, жива и слышит его.
Так продолжалось около двадцати секунд. Чуть позже руки отказали Расселу, он ослабел и памятник оттолкнул его. Волшебник лёг на спину, вглядываясь в небо, не видя звёзд, рисуя луну для себя полностью охладел.

0

17

Take my hand now
Be alive
Or else you will dig my grave
______________________

Всё происходящее вполне могло заставить Виолетту рассмеяться, если бы в этот момент в горле не ощущался отвратительный комок, а по спине змейкой не скользнул бы пронизывающий озноб. Всё это чертовски напоминало драматичную сцену из какого-то бездарного маггловского спектакля, во время которого зрители не теряют дар речи от потрясения шедевром Искусства с большой буквы, а с тоской предвкушают получасовое стояние в очереди за своим пальто, томящимся в гардеробе. И декорации здешние подходят как нельзя кстати...
Девушка во все глаза наблюдала за действиями Рассела. Никогда не отличавшийся предсказуемостью, сейчас он, кажется, побил все свои прежние рекорды. Можно было бы считать это его личным достижением, если бы произведённое впечатление оказалось чуть более ярким. А так - очередная странная выходка и без того странного волшебника. Что ещё нужно было от него ждать? На этот вопрос внятного ответа не нашлось бы даже у Виолетты, проведшей с ним бок о бок добрых пару лет своей жизни. А что уж говорить о родственниках и старых знакомых Рассела - ни у одного из них уже не осталось надежды на то, что из парня может получиться что-то толковое. И вот сейчас, похоже, он отнял эту надежду даже у единственного верящего в него человека, который при некоторых оговорках вполне мог бы назвать его своим другом и, как бы банально это ни звучало, поддержать в трудную минуту. Другое дело, что понятие "что-то толковое", приемлемое для этого самого друга, отнюдь не являлось бы таковым для подавляющего большинства обывателей, но тут уж, как говорится, на любителя.
Наблюдая за тем, как Рассел, побледневший ещё больше обычного, медленно оседает на землю, обхватывая холодное надгробие с пламенной страстью агонизирующего, Виолетта старалась сохранять невозмутимость. Хотя бы для себя самой, если уж Питеру всё равно не дано будет вспомнить происходящее, и это станет последним воспоминанием его нескучной, в общем-то, жизни. Правая рука колдуньи растирала пострадавшую шею, теперь украшенную пятью наливающимися краской синяками. Левая рука скользнула в карман, скрытый в складках мантии. Пальцы сжали небольшой камушек, обнаружившийся среди прочей ерунды.
Не сводя взгляда с лица Рассела и не упустив момента, когда его глаза закатились, обратившись сплошным белком без намёка на зрачок, Виолетта опустилась на колени рядом с не успевшим ещё омертветь телом. Лицо её не выражало никаких эмоций, разве что плотно сжатые губы могли выдать некоторое напряжение. Сильно надавив пальцем на подбородок юноши, Смит положила в его открывшийся рот сморщенный камушек, добытый из кармана, стиснула челюсти Питера и прижала его подбородок ладонью. Закрыв глаза, стала мысленно отсчитывать секунды, стараясь абстрагироваться от липкого страха, постепенно наполняющего сознание и щекочущего где-то в области солнечного сплетения. Носить с собой колбочку с ядом, чтобы всегда иметь возможность свести счёты с жизнью - бесспорно, красиво, и даже в каком-то роде фатально героически. Сразу же навевает мысли о разведчиках и шпионах в стану врага, готовых проститься с жизнью, но сохранить все свои тайны. Возможно, и даже наверняка, у Рассела тоже есть тайны - и большие, и не очень. Но людям с не вполне уравновешенной психикой такие широкие жесты могут действительно стоить жизни. Они бы пожалели о сделанном поступке чуть позже... но зачастую такой возможности у них просто не бывает.
- А ты счастливчик, тебе она предоставилась... - процедила Виолетта сквозь зубы. Мерно вздымающаяся грудь Рассела свидетельствовала в пользу его выживания, но радоваться пока рановато. Виолетта опустила вторую руку на шею юноши, нащупав слабо пульсирующую жилку. Неровно, сбивчиво, неуверенно... но всё же, бьётся.
Пусть привычка всегда иметь при себе безоар не кажется такой же великолепной, как пристрастие к публичным самоубийствам, но тот факт, что она на порядок практичнее, сомнений не вызывает. Виолетта давно признала свою принадлежность к числу тех людей, которые, однажды выпив яд под действием эмоций, сразу же раскаются и станут цепляться за жизнь из последних сил, уже не следуя своим прежним порывам и вверяясь слепому, животному инстинкту самосохранения. Какой бы ни была эта жизнь, прощаться с ней всё же не хочется. И дать себе лишний шанс исправить ошибки, заодно поучившись на них - весьма неплохое решение... Незачем даже упоминать, что ничего удивительного в вышеозначенной привычке нет - стоит только принять во внимание профессиональную деятельность Виолетты, во всех её направлениях.
В сложившейся ситуации получилось даже забавно - будто бы сложился эдакий "инь-ян": напарник, решающий свести счёты с жизнью, и напарница, без долгих раздумий его спасающая (в который раз!), закрыв глаза на то, что сама чуть не стала жертвой приступа его необъяснимого безумия. "Пусть оно останется необъяснимым и станет аксиомой", - решила Смит. - "Сейчас думать об этом не хочется". Даже если после чудесного воскрешения Рассел не расстанется с намерением разделаться с ней, то не будет ничего проще, чем трансгрессировать отсюда. Ну а пока интересно, чем всё-таки закончится - или продолжится - эта пьеса абсурда. Актёры ещё не успели искупаться в овациях.
- От моей наглости хотя бы нет противоядий, дружок, - негромко прошептала Виолетта, расплываясь в саркастичной улыбке. Воспользовавшись случаем, больше для собственного удовольствия, чем для пользы дела, она звонко, но не очень-то сильно шлёпнула Питера по щеке, безотказным маггловским способом приводя его в чувство. Через секунду на конце её волшебной палочки в паре сантиметров от лица Рассела зажёгся магический огонёк. Зрачки юноши, вновь вернувшиеся на положенное им место, нехотя сузились. Улыбка Виолетты, напротив, стала шире.
- Нет, я не позволю тебе вот так запросто умереть по собственному желанию. Иначе кто ещё попытается столь же эффектно лишить меня жизни голыми руками? - промурлыкала Смит, всё ещё удерживая челюсти Рассела сжатыми. Это приносило некоторое удовлетворение: можно даже предположить, что напарник и хотел бы что-то ответить, да не имеет такой возможности. Пустячок, а приятно.

+1

18

D.

«Только бы ты закопала меня, а не геройствовала!» - думал Питер чувствуя, как немеют кончики пальцев. С одной стороны ужасно не хотелось выходить из организации некромантов, с другой же чувство того, что твоя голова уже в петле, и кто-то всегда может выбить из-под ног табурет, достаточно надоело, чтобы с этим покончить. Идея выбраться из организации была проста до глупости и хороша этим. Оружие женщин или не имеющих морали людей способствовало отправной точкой к новой жизни. Яд, что на самом деле должен был лишь заглушить сердцебиение на какое-то время, а потом запустить его вновь, через несколько часов подействовал и не мог подвести. Расчёты были верными и всё, что оставалось – это очнуться в гробу и выбраться оттуда простым до глупости способом, даже не пренебрегая к волшебной палочке(всё равно бы дельного от магии Рассела не вышло ничего). И Питер уже видел сны, в котором, улыбаясь, прогуливался рядом с девушкой в чёрном балахоне, несущей косу, видимо идущей с поля. Она не трогала его, и он знал почему, прогулка была приятной. Они даже беседовали о чём-то вечном, великом, возможно даже о любви, но скорее о смерти. Льстить самой смерти было просто потрясающе! Но скелет даже не стеснялся, хотя не раз дьявольски хохотал. Всё шло хорошо, как вдруг подруга полезла целоваться. И каков вкус у поцелуя? Знакомое противоядие.
«Не целуй меня!» - подумал Рассел, пытаясь отогнать противоядие, но нет и теперь, будто от страшного кошмара он проснулся. Конечно, повидав не мало чрезвычайно-отвратительного в жизни, от кошмаров Питер просыпался намного спокойней обычных добрых волшебников. Он не вскочил, выхватив палочку, а лишь приоткрыл глаза. Во рту чувствовался беозар, который тут же пришлось выплюнуть. И дело даже не во вкусе, просто некромант был не настолько голоден, чтобы жрать камень из желудка какого-то козла.
«Противоядие», - думал Питер – «Ну, Виолетта! Не ожидал! Хотя чего я? Ты же со змеиными ядами работаешь, а это значит, что беозары – часть обычного рациона. Какой же я наивный, оказывается!». Меж тем ухмылка всё же появилась на лице.
- Я почти горжусь тобой, - проговорил он легко, будто ничего не произошло, но меж тем буквально выплёвывал из себя слова с огромным усилием – но покоя от тебя не дождаться!
Лёжа на земле ему предоставлялся шикарный вид на небо. Оказалось, Питер очень давно не смотрел на них просто так, ничего не ожидая, принимая их в синем небе и не окрашивая его в зелёное, проклятое некромантами небо, проклятое самой смертью.
«Пожиратели смерти,» - подумал Питер об истории мира магии вдруг – «а ведь судя по названию, они больше ведут охоту на некромантов, нежели на полукровок. Мы и есть смерть». Рассел шире улыбнулся.
- Я теперь придушу тебя только потому, что ты не дала мне умереть, когда я этого хотел, но раз ты меня спасла, то так и быть, я не убью тебя. В расчёте.
И Питер перевернулся на спину, ощутив спиной всю прохладу земли и уже скопившуюся росу на траве. На кладбищах, как правило, роса скапливается быстрее, хотя совершенно не понятно почему. Положив руки под голову, Питер уже жевал травинку, мерно вдыхая и выдыхая здешний воздух.
- Зачем ты спешишь проверить очередную безделушку? Почему теряешь те моменты, когда можно быть чем-то большим, чем магом с множеством игрушек? Кому это нужно? Некромантия это совершенно другое, нежели оживление мертвецов и бег за артефактами. Она есть философия, подчинившая себе всё, ведь ничего не возможно без конца, без смерти. Ничего не вечно.
Питер взглянул на Виолетту и узнал этот взгляд. Когда она смотрела на него так, он всегда думал, что она считает его идиотом. В нём уже вертелись мысли о том, что его слова можно счесть бредом и не более, ведь он только что, чуть не умер, якобы.
- Нууу, что?! – прокричал он – Что? Что?! Чего ты так смотришь? Я устал от всего! Это безумие!  Кто-то из нас ждёт падения старого храма и рождения собора истины! Кто-то хочет, чтобы все сдохли! Кто-то замуж хочет! Кто-то хочет чая или конфет! А я нет! Конфеты приторны, чай ужасен, жениться не в этой жизни, и все всё равно не сдохнут, да это и не нужно, ведь будет скучно! Впрочем, скучно и так, поэтому и не стоит даже думать об этом…
Питер сделал глубокий вдох.
- Скажи, Смит, знакома ли тебе любовь? – Рассел глядел в небо – почему эта вещь так велика, но ничтожней по морали даже чем я? Хотя ниже меня просто не куда! Но из-за сумасшедшей любви люди готовы не просто поубивать друг друга, но сделать это, вытягивая из неприятеля нервы раскалёнными на адском огне щипцами, принося тому не просто дикую боль, а страшную смесь ужаса, на который только способно данное мероприятие!  Скажи, Смит, - шептал Питер – зачем нужно любить кого-то, в мире, где всё покупается и всё продаётся? Захотел – Купи, тебя захотели – продайся, если хочешь, это не так страшно, как об этом мыслят. И меж тем все хотят быть проданными за что-либо, но не хотят быть купленными этим чем-то. Ах! Как же это… по-людски!
Наконец, он замолчал в ожидании того, что ответит напарница. За всё время знакомства он ни разу не решался заговорить с ней на эту тему, то не считая это нужным, то просто потому, что не хотел пускать её близко к мыслям этого плана. Только сегодня был как-раз тот момент, когда хотелось узнать что-то для себя, что-то, что возможно упустил, думая именно так.

0

19

"Расскажи мне о смерти, мой маленький принц,
Или будем молчать всю ночь до утра"
_________________

Плоть разлагается слишком быстро. Подтянутые молодые тела, смазливые личики, старческие морщины, сухожилия, даже кости – всё это слишком легко поддаётся необратимым процессам гниения и растворяется во времени, если выразиться более-менее поэтично. Если отбросить поэтику – то в сырой земле. Поэтому не стоит и думать, что здесь и сейчас обнаружится относительно прочный и хотя бы отдалённо смахивающий на человека спутник. Рассел, пожалуй, не в счёт. Хотя...
Виолетта развернулась и зашагала вдоль полуразрушенных надгробий, деловито поднося подсвеченную волшебную палочку к тем из них, что казались наиболее целыми, и изучала даты, высеченные в камне. Подавляющее большинство местных живёт здесь уже слишком долго, чтобы сгодиться на что-то дельное. Но в следующем ряду, у самого края, удача улыбнулась некромантке: на камне значилась дата, начинающаяся на 195…, что вселяло некую надежду на крепость костей и общую сохранность.
Заняв удобную позицию чуть в стороне от выбранной могилы, Виолетта легко взмахнула палочкой, воображая себя дирижёром, торжественно начинающим концерт перед залом, полным восхищённых слушателей. Не так уж и важно, что вместо благоговеющих почитателей здесь один только Рассел, последние слова которого всё ещё висели в воздухе, оставаясь без ответа. Судя по всему, юноша метнулся в другую крайность безумия – в философию, поэтому затянувшееся молчание вполне можно рассматривать как обоснованную риторическую паузу.
Тем временем влажная земля разверзлась, обнажая все свои тайные прелести, и аккуратно легла небольшой горкой у ног Виолетты. Взглянув на Питера, она улыбнулась и пожала плечами.
- Здесь стало не так уж безопасно. Мне давно следовало усвоить правило, актуальное для всех беззащитных молодых девушек вроде меня: нельзя ходить одной в тёмное время суток! Конечно, правилом можно и пренебречь, если тебя сопровождает мужчина, но пока имеем то, что имеется... Подстраховаться не мешает.
Ещё раз взмахнув палочкой, Виолетта с любопытством заглянула в разверстую яму и заулыбалась ещё шире, почти с нежностью.
- Эй, привет... Кто у нас тут? – её взгляд метнулся к надгробию и обратно. – Мистер Келлверт Ризер. Ну что, Кел, пора вставать!
Улыбка на лице Смит стала чуть более натянутой, брови сдвинулись к переносице. В этот самый момент невербальное заклинание накрепко соединяло ветхие кости и наделяло их неким подобием сознания. Ещё минута потребовалась на то, чтобы с помощью магии помочь новому спутнику выбраться из его собственной могилы. Лицо Виолетты оставалось слегка напряжённым, но, тем не менее, привычное чувство удовлетворения своими возможностями отозвалось в её сознании и визуально отразилось в том, как горделиво расправились её плечи. Неуловимое движение палочкой плюс невербальный приказ – и скелет уже повернулся к Расселу передом (так и хочется сказать «лицом», но нет желания каламбурить), склонив череп в приветственном кивке. Под влиянием волны вдохновения Виолетта посодействовала тому, чтобы Кел приложил к левой стороне груди костлявую кисть, словно галантным жестом выражая свою признательность новому знакомому.
- Видишь, тебе есть у кого поучиться манерам, Питер. Возьми на заметку, а то в скором времени даже лапочки из высшего общества перестанут на тебя клевать.
Юная некромантка перевела взгляд на своего новоиспечённого телохранителя и чётко приказала ему:
- Кел, защищай меня от любых посягательств, особенно – со стороны этого юноши. В случае опасности хватай его за шею и души от души. Здорово сказала, да? – переведя взгляд азартно поблёскивающих глаз на Рассела, Виолетта хихикнула. – Вот это будет справедливо, как ни крути.
Безразлично развернувшись спиной к недавнему противнику, Смит зашагала в сторону покосившихся кладбищенских ворот, явно намереваясь покинуть это место и направиться кое-куда ещё. Под прикрытием верного телохранителя, который неотрывно таращился на Питера пустыми глазницами, она чувствовала себя не то чтобы более уверенно и защищённо, но теперь они хотя бы были здесь не одни, это уже поднимало настроение. Даже если скелет не сможет защитить её от атаки, его устранение хотя бы на долю секунды отвлечёт Рассела, а ей хватит и этого, чтобы самой перейти в наступление. Конечно, Виолетта не исключала возможности того, что Рассел под воздействием очередной шальной мысли решит поднять половину обитателей этого ветхого кладбища и честолюбиво назначить себя полководцем армии, но в это не очень-то верится: такой ход будет слишком примитивным и, в общем-то, неоригинальным. Дружище Пит так не поступит.
Тем более что ночь выдалась замечательная и очаровательно тихая; совсем не хотелось заполнять её глупыми выяснениями отношений и стычками. А вот с философскими беседами, на которые вдруг потянуло напарника, ещё можно смириться.
- Рассел, давай дружить? Ты хотя бы на пару часов запираешь своё обострённое безумие в потайном уголке сознания, становишься дружелюбным и мирным, и в итоге все живы и довольны. Ну, я имею в виду, относительно. Как насчёт этого?
Остановившись у самых ворот, Виолетта обернулась, поджидая, пока живой спутник нагонит её. Теперь она с лёгкой ухмылкой смотрела на него из-за костлявого плеча скелета, навязчиво маячившего перед ней. Один ментальный импульс – и то, что некогда было его пальцами, уже со специфическим шуршанием сжимается и разжимается, словно готовясь впиться-таки в горло обидчика своей хозяйки. Так, пустяк, всего лишь дополняющая образ мелочь. Едва ли это испугает некроманта; скорее повеселит, что тоже неплохо.
- Есть ведь и другие люди, Рассел. Совсем не такие, как мы с тобой, - Виолетта развела руки по сторонам, словно показываясь во всей красе своей аморальной сущности. – Есть те, кому действительно можно доверять, от кого не ждёшь удара в спину... ну или удушающей хватки на шее, - сделав короткую паузу, Смит озорно подмигнула напарнику и продолжила. – Другие способны на самые светлые чувства, у них всё правильно, хорошо и по закону. Для них всё это, - колдунья демонстративно обвела окружающий пейзаж широким жестом. – Значит совсем не то, что для нас. Вот таких и надо любить, чтобы потом не гадать, стал ты проданным или купленным. Мораль и ничтожность, нервы, боль и самые светлые чувства, да и всё остальное тоже, оно вот здесь, -  многозначительно вскинув брови, Виолетта поднесла руку к своей голове, уперев указательный палец в висок. Затем рука скользнула ниже, указывая на область сердца. – И кое-что, конечно, здесь. Пойдём, Кел.
Просунув палец между рёбрами своего охранника, Смит потянула его за собой, задавая нужное направление, и затем сама неторопливо зашагала вперёд. С наслаждением вдохнув прохладный влажный воздух, она довольно улыбнулась.
- Это ведь просто чудесная ночь для прогулки.

0

20

Surprise for Smith

Тише чем в библиотеке, только на кладбище и Рассел наслаждался этим всем своим существом, но только до того момента пока из могилы не поднялся очередной любовник Виолетты. В голове тут же поселилась мысль сжечь беднягу дотла, но увы это было бы слишком ограниченно. Уж если сжечь, то всё кладбище целиком, только вот какой дементор будет разводить костёр? Отказываться от одного из возможных ночлегов? Для этого нужно иметь огромную силу воли или немного дурного настроения. Итак, Питер подумывал над тем, чтобы поднять всех, кого только возможно было поднять здесь и заставить следить за парнем своей напарницы, но это было ещё дешевле предыдущего варианта. Можно было бы заставить Виолетту излишне волноваться, прицеливаясь в неё палочкой, всем видом давая трупу понять, что время защищать владельца, но ни веселья, ни толку отсюда не выходило. Собрать все целые кости из трёх могил в одного скелета и схватить непокорного тоже не так весело. Собрать со всех могил кости в одно скелета это уже волшебный плагиат организации. Превратиться в Виолетту и пытаться управлять мертвецом – глупая трата времени и средств. В итоге остался один вариант.
Салемское кладбище было неимоверно старо, хотя бы потому что надгробные камни были камнями, а не плитами с изображением покойника, который так тщательно всматривается в твои глаза где бы ты не стоял, словно именно он владелец данной земли, а ты ленивый раб. Был бы у него кнут и возможность, то ходить с окровавленной спиной смиренному. Так вот, камни. Представьте только, какие у местных жителей кости. Они если не рассыпаются на ходу, то растекаются из гнилой кашицы в протухшую лужицу, а во всём виноват климат. Здесь де не просто холодно, тут ещё и роса на траве.
Чуть раньше. Схватившись за могильное надгробие, Питер приподнялся и в свою очередь поклонился мертвецу. Поверья старого некроманта: «У нас ведь всегда всё держится на высоких идеалах в самых низких моментах.»
- А он ничего, - проговорил Питер монотонно – я знал, что и на родине ты встречалась с кем-то. Теперь я точно знаю с кем.
Веселья ей было не занимать. Иной раз в школе за столом на празднике было не так весело, как с напарницей. И тут напрашивается крик того, что у каждого свои понятия о том, что весело, а что нет.
- Акцио Бордо! – проговорил Питер, вытянув палочку вверх. Конечно же, никакой бутылки, бокала или капли вина не прилетело, а жаль. – Лучше бы вместо Кела из могилы вылезло вино. Я бы даже позволил ему следить за мной, даже из внутри. А так… терпеть не могу парней, которые приходят без подарков.
Кое-как, некромант поднялся на ноги и поковылял за влюблёнными. Будучи совсем близко он выхватил палочку и с её помощью отделил черепушку мистера Келлверта от тела и тут же схватив её, стал перебрасывать с руки на руку.
- Уж если так хочешь вести слежку, то я даже помогу, - улыбнулся Питер и развернув к себе лицом голову мертвеца с наслаждением проговорил – бедный, бедный Келлверт.
Вскоре он нагнал и Виолетту.
- Я уже испортил тебе выходные, но отвязываться и не буду, - и, взглянув на врата, к которым они скоро приблизятся, добавил – ты хочешь устроить мне экскурсию? Давай начнём с твоего дома, а? Там же есть старый рояль? Ты ведь была хорошей девочкой?
Питер улыбнулся и стал перед Виолеттой повернувшись к ней лицом. Он развернул череп к подруге и насильно раскрывая и закрывая челюсть нового друга проговорил:
- Давай дружить, Смит.
После душевно расхохотался и вновь вернулся на прежнее место.
- Дорогая, скажи, ты правда надеешься, что есть люди, которым можно доверять? – он улыбнулся и вновь поднял череп на уровень глаз, лицом к лицу с собой. Раскрывая тому рот, передразнивал – любить, чтобы не гадать… прода-да-данным или ку-купленным! Ди-дикция!!!
Рассел вновь расхохотался.
- Запирать безумие в клетку? Зачем? – Он вдруг выровнялся и статно стал шагать вперёд – дабы подавать маску, которую легче принять. Лучше не пить бордо, а заниматься спортом и чем-то подобным, или завести собаку Рекса и стать преподавателем в школе магии и волшебства! А ещё лучше жениться и создать детей! Уехать за границу, потому что жена не переносит местного климата… да забери меня, мертвец с такими желаниями!
- Ааааа! – Питер вновь стал забавляться с челюстями мертвеца, только после этого взглянул на Виолетту – Зачем предлагать дружбу, в которой я не могу быть самим собой? В конце-концов я тебя не задушил, видимо я не совсем двинут. Есть ещё шанс, а? – и тут же вернулся к черепу – Шанс! Шанс! Господин! Дайте мне шанс!!! Аааа!
Хохот вновь раздался среди унылого места.   
И в чём-то она была права. Ведь уйти из организации хотелось лишь потому, что здесь нельзя доверять никому. Даже предложенная сейчас дружба – как? Как отдаться ей всецело, когда давно разучился дружить. И скорее всего это произошло в момент первого заклинания, когда мертвец вдруг открыл глаза и зашевелился. Это было ужасно. Бедняга сгорел через полчаса мучений Рассела о том, что всё не правильно, а через три дня Питер повторил заклинание в другом месте, затем ещё и ещё. Клеймо тёмного мага настигло его давно и скорее всего даже вера в то, что намерения благие не создаст парню и подобие патронуса, если вдруг нагрянут дементоры. Об этом Питер не беспокоился. У него было чем ответить призракам во плоти, бездушным стражам тюрьмы Азкабан. Боялся он совершенно другого, одиночества. На самом деле и стремился и боялся. Нельзя же быть затворником, если не любишь уединение, но как можно быть самому, если в жизни и правда есть люди, что верят друг в друга и по-настоящему любят. Задумавшись об этом Питер, замолчал поначалу, обернулся к ковыляющим позади костям без головы и кинул голову им.
- Примерь.
После чего взглянул на Виолетту. То, что она прямо не ответила на его вопрос, не было большой проблемой. Конечно, может быть ответ был где-то в намёках, и по натуре Рассел бы и не понял всех тонкостей женской логики, но прямого ответа было не нужно. Каждый когда-то любил, Питер знал это. Люди, которые утверждают, что они не любили или не умеют любить лишь нагло лгут по своим причинам. Что же было скрыто в глазах Виолетты?
- Мы ведь друзья. Что за ключ у тебя за ухом, Смит? – проговорил Рассел – Почему я не видел раньше?
Питер стал прямо перед воротами из кладбища.

0

21

Revelation for Russel
____________

Степень невыносимости напарника всегда варьировалась строго в зависимости от настроения Виолетты. Это было давно заведённое и довольно строгое правило, которое исправно оставалось действенным и в этот самый момент. Подойдя к воротам, но всё ещё не продвинувшись дальше них, колдунья остановилась, сложила руки на груди и бесстрастно наблюдала за выходками Рассела. Среди них он, кажется, решил выбрать ту, которая возглавила бы его личный рейтинг безумств на сегодня. Конечно, это было бесполезно - попытка удушения своей спутницы голыми руками однозначно стоит дороже. Но если бы кто-то спросил личного мнения Смит, то ни одна выходка не была бы ею одобрена. А особенно - вандализм с отделённым от скелета черепом. Однако, злость и нервозность куда-то пропали, оставив после себя относительное равнодушие вкупе с саркастичной ухмылкой, отпечатавшейся на лице. Конечно, послушного Кела было немного жаль, но Виолетта и пальцем не пошевелила, чтобы отнять череп у Питера. Впрочем, догадки её оказались верны: как только напарник вдоволь позабавился с обезглавленным телохранителем, он великодушно вернул ему его голову. Мысленным импульсом девушка приказала Келу приставить череп к его законному месту, но инферии никак не удавалось справиться с этим - голова то и дело с хрустом отделялась от шейных позвонков и падала на влажную траву. Вздохнув, Виолетта подошла к своему подопечному, отобрала у него голову, со знанием дела и анатомии прикрутила её обратно и взмахом волшебной палочки как следует закрепила. Скелет, вновь обретший свой законный "мозговой" центр, послушно замер в ожидании приказаний, пустыми глазницами таращась на свою хозяйку. Никаких особенных заданий у Виолетты для него не нашлось, поэтому она лишь пожала плечами, повелев Келу отойти чуть в сторону и начать размеренно прогуливаться между надгробными камнями. Можно было бы отправить его вперёд, на разведку местности - а именно, к океану, куда и направлялась теперь сама некромантка, но здравый смысл и осторожность предостерегали её от этого. Без особых причин, просто так. Вдруг рядом обнаружится какой-нибудь заблудший маггл? Или кто-то из преподавателей, оставшихся на лето в Институте, решит прогуляться до кладбища? Поймав себя на этой мысли, Смит честно призналась себе в том, что у неё отсутствует всяческое желание показываться на глаза кому-либо из своего бывшего преподавательского состава. Равно как и ученического. Теперь, три года спустя, её уже абсолютно ничто не связывало с Институтом; разумеется, кроме благодарности за полученные магические знания. Но этого, кажется, маловато для того, чтобы каждый год навещать преподавателей и "родные стены", привозить сувениры из Англии и щипать первокурсников за пухлые щёки, умиляясь новому подрастающему поколению американских волшебников. Эти мысли вызвали у Виолетты реакцию, похожую на ту, что живописно изобразил на своём лице Питер, рассуждая о "правильном" и в его понимании зубодробильно нудном образе жизни типичного среднестатистического волшебника. Да и маггла тоже - разница в любом случае будет небольшая.
Отогнав от себя лишние мысли и только сейчас осознав, что всё это время она пристально наблюдала за скелетом, неуверенной походкой продвигающимся вдоль могил, Виолетта тряхнула головой и посмотрела на Рассела, прислушиваясь к его словам. Как раз вовремя - она успела уловить последнюю из озвученных им реплик. Несмотря на то, что философскую середину она благополучно пропустила, картина происходящего прояснилась, и губы девушки медленно, но верно изогнулись в ироничной улыбке.
- Ну надо же... Питер, друг, - последнему слову досталось особенно выразительное логическое ударение. - И как часто, позволь узнать, ты тайком разглядываешь меня? Хотя, наверное, не так часто, как мне подумалось, если не видел раньше. А подумалось мне о тебе несколько хуже, стоит заметить.
Ещё одна улыбка Виолетты - на сей раз довольно безучастная - была призвана, чтобы заполнить необходимую для формулировки стоящего ответа паузу. Тот факт, что от Питера не укрылась эта потайная деталь её образа, почему-то был ей не особенно приятен. Когда девушка заговорила вновь, она уже не смотрела на напарника, снова отыскав взглядом бредущий между надгробиями скелет и приказав ему возвращаться к воротам.
- Если ты думаешь, что сейчас самое время начать изливать душу с трогательными, но трагичными любовными историями, кучей подробностей и рыданиями у тебя на плече, то я вынуждена с сожалением разрушить твои ожидания, друг, - Смит неопределённо пожала плечами, только мельком взглянув на Рассела. - А ключ имеет совсем не то значение. Не всё так просто, он нужен для других целей...
Задумчиво помолчав, Виолетта хмыкнула и привычно провела рукой по волосам, проверяя, не оказались ли они машинально убранными за то самое ухо. Нет, всё в порядке. Выбирая между колким замечанием и относительно правдивым ответом, колдунья в последний момент сделала выбор в пользу правдивости.
- Просто мне тоже иногда снятся кошмары, Питер. Ничто человеческое не чуждо, или как там говорится?
Криво ухмыльнувшись, Виолетта посмотрела на юношу исподлобья, проверяя его реакцию на услышанное. Очень может быть, что он не уловит никакой связи и сочтёт её ответ за очередную уловку и отговорку, несущую в себе мало смысла. Плевать, в этот раз я была действительно честна.
Кел уже вернулся; более того, он подошёл даже слишком близко, и Смит пришлось отстранить его от себя лёгким толчком в костистую грудь. Она велела ему выйти за ворота и мысленно указала нужный маршрут, но сама не поторопилась сдвинуться с места, стоя здесь, опершись о приоткрытую створку спиной. Чёрт с ними, с магглами или институтскими. Всё равно здесь на милю вокруг нет ни тех, ни других.
Вдруг отчего-то стало грустно. Виолетта даже на миг подумала о том, что сейчас не помешала бы пара выходок Рассела в дуэте с головой Кела. Но последний уже отошёл от ворот на несколько метров, а возвращать его пока не хотелось.
- Мой дом, да? И старый рояль? Это нечто несовместимое, - негромко проговорила Виолетта, натянуто улыбаясь. - Мне кажется, ты иногда забываешь, что я не из этих твоих, - мотнув головой, девушка состроила неприязненную гримасу, наморщив нос, и демонстративно оттопырила мизинец на правой руке. - В моём доме никто не играл на музыкальных инструментах. Пустая трата времени, старания и денег - к чему это? Так что, тебе у меня дома едва ли понравится. Да и ты моим родителям не понравишься. Им я сама-то не нравлюсь уже давно, что говорить про тебя? - окинув Питера оценивающим взглядом, девушка фыркнула и наконец отлепилась от створки ворот. Судя по ощущениям, Келлверт уже отошёл от неё на предельно допустимое расстояние и теперь остановился, дожидаясь восстановления ментальной связи и зрительного контакта со своей хозяйкой.
- Видишь как странно, теперь никто почему-то не считает меня хорошей девочкой: ни родители, ни ты. Отчего так, интересно? Я ведь на самом деле очень даже хорошая. Или нет? Как думаешь?
Настрой немного улучшился. Махнув рукой Питеру, приглашая его идти вместе с ней, Виолетта повернулась и прошла сквозь ворота, покидая кладбище.

0

22

Accidents will happen in the best regulated families
________________________________________

«И оторвали ему голову, и было сделано это руками», - думал Питер глядя на Виолетту, что в свою очередь наблюдала за своей марионеткой так, словно была влюблена в неё, всегда. Наконец, она заговорила, обернувшись к Расселу.  Разница то между местным жителем и Питером была не большая. Местный житель был мётв, а так они вполне могли дружить. И зря теперь он слушал каждое слово Виолетты, а вернее зря в очередной раз поверил человеку. Как избавиться от безудержной доверчивости? Это так много раз же вредило Питеру, но он продолжал верить в людей, что было зря, всегда, как и в этот раз. Вера в дружбу, после того, как ты пытаешься задушить того самого человека? На такое способен только по-настоящему наивный человек, такой как Скамандер младший, а он был жалок, всегда для Питера и вот теперь Питер видит себя таким же глупым. Противен самому себе. Но как это прекратить? И чем больше она акцентировала внимание на слове «друг» тем больше Рассел понимал, что дружба между ним и «новооживлённым» возможна куда больше, чем между ним и Виолеттой.
Меж тем, Питер считал, что ей теперь совершенно не куда деть своего друга, словно появились ещё одни руки, для которых не хватает карманов, к тому же она жалела его, как живого человека. Некроманты странные люди, вроде ниже них опуститься морально нельзя, но чуть ты попадаешь в их мир, так нет существ более высокоморальных. Кроме того, каждый из них ценит жизнь намного более, иначе как объяснить такое рвение к тому, чтобы люди возвращались в мир живых? Не во власти же дело, иначе армия мертвецов ходила по миру в каждой из стран, а от любви к великому, побоища бы устраивались, раз в неделю уж точно. Да что побоища?! Мировые войны, с мечами, мушкетами, другой маггловской и магической сбруей. И это было бы грандиозно, по-настоящему.
А что сейчас? Нужно было всего-то раздобыть чёрный балахон и косу, заточенную до лунного блеска, чтобы заставить магглов дрожать и научится творить немыслемое косой, нежели палочкой, чтобы дрожали ещё и волшебники, но зачем притворяться смертью? А после таких мыслей чувствуешь себя стервятником.  «И кто же ты? Отброс общества или личность, хорошо известная в узких кругах?» - думал Питер, вглядываясь напарнице в глаза. Её слова о любви задели Питера, пусть даже это были такие слова, что сейчас не время говорить ни о любви ни о чем-то подобном. Она была великолепна в этом. «И да, назвать её этой самой с оттопыренным мизинчиком сложно хотя б потому, что они с удовольствием ведутся на разговоры о любви, а это влечёт за собой поцелуи, постели, и как правило слёзы и разбитые сердца. Достаточно, чтобы одному из тех, кто говорит про любовь, было плохо, душевно плохо», - но плохо Питеру не было, а после его рук у шеи Виолетты, Смит явно отстранилась, а кто бы не отстранился?  От этого Расселу было тоскливо, но и он не понимал, почему вообще накинулся на неё. «Местный климат», - улыбнулся он  как-то вяло и вместе с Виолеттой, что улыбалась так же невесело. Это было забавно. Возможно думала она о своём, но вышло всё, как вышло.
Питер не сказал ни слова о том, как она рассказала про ключ, и что всё осталось так же, как и было, если просто она не заколдована так же, как эта бабочка на кольце, что спокойно сидела в обычном её состоянии.
«И что же теперь?» - задумался Питер  - «Дружба ли это? Секреты без права на отгадку? Бродяжничество?»
Скелет прошёл меж ними и вышел за ворота. Руки нашли карманы. Он вернулся к мысли о том. Что ни у чего нет логического конца, кроме жизни, но вдруг она сказала о родителях. Что Питер бы им не понравился, да и она не нравится. И мысли спорить, что Питер бы понравился, отпали тут же сам собой, но он вспомнил своих родителей, которые так же отвернулись от него.  Виктор, который пытался поговорить с ним теперь тоже весь в своей семье и он мог бы быть крёстным его детям, но крёстным будет только Сэм, только брат. Мысли Питер тут же отогнал прочь, но ему вдруг стало неловко перед Смит. Она была такой же, как он. Человеком, что столкнулся с всеобщим непониманием, ведь нельзя некромантом стать и всё это было неизбежно.
- ты вернула ему голову, - проговорил Питер, указав на подопечного своей собеседницы – ты хорошая девочка, но он мёртв, а значит ты плохая. Это для всех, а я думаю по-другому. Он мёртв, а значит ты не такая, как все и это хорошо, но мне нравятся мои куклы, эти которые… - и Питер оттопырил мизинчик, пародируя Виолетту – поэтому хорошо это или плохо, думай сама.
Немного позже он последовал за ней, покинув кладбище.

Отредактировано Peter Russel (2012-12-14 00:35:25)

0

23

For this is the end
I've drowned and dreamed this moment.
___________________

Путь до побережья был не самый близкий, но почему-то у Виолетты ни на секунду не возникло желание преодолеть его магическим способом. Никто точно не смог бы назвать причину этому порыву: может, стремление подольше побыть на улице и подышать свежим, пропитанным морской солью воздухом, а может, дело в том, что кое-кто соскучился по родным краям, даже наедине с собой не признаваясь в этом. Как бы там ни было, всё сложилось именно так: живописная троица спускалась по пологому склону невысокого холма, у подножия которого простиралась безбрежная водная гладь. Добрую половину пути их спутником было ещё и молчание, позволявшее каждому думать о чём-то своём. Кроме, разве что, Келлверта. Он покорно ковылял впереди под аккомпанемент стука соприкасающихся друг с другом костей.
Мысли унесли Виолетту довольно далеко отсюда, однако, оставили в пределах этого континента. На северо-западе материка сейчас ещё темнее, утро пока не спешит потребовать у задержавшейся ночи свои права. Там в этот самый момент очень многие люди смотрят самые сладкие сны, а ещё большее их число мучается от бессонницы или от ночных кошмаров. Почему-то Смит вдруг захотелось понадеяться на то, что её родители принадлежат к первой группе. "А ведь они ещё молодые", - вдруг подумалось ей. - "Могли бы обзавестись ещё одним ребёнком, вдруг на этот раз получился бы кто-нибудь нормальный? Хотя, нет. О чём это я? На такое они ни за что не решатся, да и просто не захотят. Будут надеяться на меня. Или уже не будут. Какая разница? Позвоню им на Рождество".
Резко и довольно нелепо оборвав непрошеные мысли, которые с каждой секундой грозили затянуть глубже в свою пучину, колдунья обернулась, увидела плетущегося позади Рассела и даже вполне искренне улыбнулась при виде его чуть ссутуленной фигуры. Судя по молчанию и отсутствию обычного щегольства, напарника тоже одолевали свои мысли. Не слишком ли много философствования для одного, пока ещё толком не начавшегося дня?
Остановившись, Виолетта великодушно подождала, когда Питер поравняется с ней. Переключая на себя его внимание, она подхватила его под руку и чинно двинулась вперёд рядом с ним - подобно тому, как многоуважаемые и достопочтенные сэры и леди вышагивают в ногу под величественную мелодию в тактах менуэта. Для полноты картины не хватало только пышных вечерних одеяний, килограмма драгоценных камней и реверансов через каждые четыре шажка.
- Я уже подумала, - вполне будничным тоном Виолетта нарушила успевшее основательно надоесть молчание. - Это хорошо. Плохо было бы, если бы я вдруг тоже начала тебе нравиться, как они, - немного поразмыслив, Смит не стала во второй раз оттопыривать мизинец, сочтя предмет разговора ясным и без этого. - А сейчас меня всё устраивает, и я передумала ударяться в пессимизм! Успеем ещё погоревать, какие наши годы?
Негромко рассмеявшись, Виолетта дёрнула Питера за длинный рукав мантии и шутливо двинула кулаком ему в плечо.
- Лучше расскажи мне, пока мы не пришли... Ты знаешь, почему это хорошо? Нет? А я знаю, и даже скажу тебе сейчас, - Смит ухмыльнулась и, с хитрецой глянув на Рассела, заложила прядь волос за ухо. - Потому что знать, что у тебя есть друзья - куда важнее всяких там... Ну, все мы поняли, о чём речь!
Развеселившись по одной ей ведомой причине, Виолетта отпустила локоть Рассела и упорхнула вперёд, настигнув бредущего в пяти-шести метрах Кела. Приказав ему вытянуть вперёд правую руку и повернуть её бывшей ладонью вверх, девушка осторожно вложила свою руку в шершавые костлявые пальцы и крепко сжала их. Избавляя себя от искушения надавить ещё сильнее, она быстро отдёрнула ладонь и обернулась к Питеру, теперь уже шагая по едва заметной тропинке спиной вперёд - они всё равно уже почти вышли на кромку побережья, надёжно скрытую от любопытных глаз.
- Будь со мной честен, Пит, хоть раз! Я ведь правда твой единственный друг. Если бы в твоём дружеском кругу был ещё кто-то, ты сейчас не находился бы здесь, по другую сторону Атлантики, в моей компании. Конечно, после этих слов ты можешь повернуться на месте и тут же исчезнуть, чтобы доказать мою неправоту, но я думаю, этого не будет. Иначе почему ты не сделал так раньше?
Вопросительно вскинув брови и улыбнувшись своим мыслям, Виолетта ловко переступила через попавшуюся на пути ямку и вновь развернулась лицом по ходу движения. Как раз вовремя, чтобы в полной мере ощутить мощь рокочущего прибоя, почувствовать вкус соли на губах и встретить свежий ветер глубоким вдохом. Порывы его были довольно сильными, но Смит не потрудилась накинуть на голову капюшон своей мантии. Здесь и сейчас хотелось чувствовать себя как можно более свободно и раскрепощённо.
Когда до линии, служившей пределом лишь самым решительным волнам, оставалось метров пять, Виолетта остановилась и приказала Келу сделать то же самое. Счастливый миг встречи с морем не смогла омрачить даже перспектива на время, а может и навсегда попрощаться с верным телохранителем, так и не сослужившим свою основную службу. Вскинув руку, колдунья положила ладонь на его шершавый череп и, закрыв глаза, отчётливо произнесла магическую формулу. Едва заметные изумрудные огоньки в глазницах скелета потухли, и спустя секунду он всем своим весом рухнул на некстати остановившегося рядом Питера, каким-то чудом не придавив его. По счастью, прахом он при этом не рассыпался. В руке у Виолетты осталась лишь та косточка, которую она успела ловко выхватить секундой раньше - сустав верхней фаланги указательного пальца. Внезапно Виолетта ощутила охватившее её нетерпение, смешанное с азартом. Делал ли Питер что-то подобное раньше? Слышал ли он о таком обряде, и что он может о нём думать? Да какая разница! Сейчас он всё равно станет его участником, добровольно или нет - не играет никакой роли.
Недолго раздумывая, Виолетта опустилась на холодные камни, обрамлявшие эту часть побережья. Запустив руку в небольшую чёрную сумку, которая всё это время болталась у неё на плече, Смит извлекла небольшую ступку, оставшуюся ещё со времён институтских занятий по зельям, и пузырёк с чернилами. Стараясь не задумываться о том, наблюдает напарник за её действиями, или нет, колдунья бросила в ступку только что добытую косточку и принялась сосредоточенно измельчать её пестиком до состояния не очень мелкого порошка. Пузырёк с чернилами дожидался своей очереди здесь же. Отвлекшись на мгновение от своего занятия, Виолетта вскинула голову и, найдя взглядом Рассела, невозмутимо поинтересовалась у него:
- Скажи, ты знаешь что-нибудь о магглах, которые называют себя "медиумами"?
Только вот нейтральный тон Виолетты мало вязался с азартным блеском в её глазах, но при желании это запросто можно было списать на плохую видимость и обман зрения, например.

+1

24

First in this Year

Колдунья, закопанная на кладбище. Они были точно не в городе Салем, а в месте, которое когда-то было деревушкой с таким же названием. И всё же сомнения на счёт этого были. Символика чёрных котов, воронья, котлов и конус подобных шляп украшала местные дома и здесь, как нигде можно было ходить облачённым в широкую мантию и даже во все стороны размахивать волшебной палочкой, но Рассела вполне устраивала только первая часть всего этого. Столица тёмной магии сегодня была спокойна, но быть может, Питер представлял её немного другой. Это вечные вихри, вечное мания преследования и крики с просьбами о помощи, как минимум. Вместо этого всё было похоже на развлекательный поход в парк каруселей, хотя пустой такой парк и клоуны в полумраке это уже похоже на начало мистического романа.
В знакомстве с городом Рассел отметил не только пробирающую обстановку, но и устои этого места, как нечто культурное. Всё здесь говорило о том, что практиковать здесь не запрещается никому и Питер уже видел древние руны на стенах некоторых из домов, и он уверен, они бы сработали, если бы нарисованы были не магглами, среди которых вера в магию тоже есть, хотя больше сводится к сказкам. Заговори с ними серьёзно на этот счёт и они бы уже крутили одной рукой у виска, указательным пальцем другой, указывая на тебя. Магазинчики с волшебными безделушками находились здесь на каждом углу, по сути они же были с грудой всего ненужного и перемудрённого магглами, только бы продать всего туристам да побольше. Это и называется «внутренней экономикой» данного места? Только не стоит думать, что всё здесь было лишь волшебной пылью. Жили здесь и настоящие волшебники, как тёмные, так и светлые, Виолетта тому доказательство. Как и косой переулок в Лондоне, где-то здесь тоже было место, где можно как продать, так и купить нечто стоящее, но где именно Питер не знал, но рядом шла местный житель и при острой необходимости можно и спросить.   
Повезло когда-то и с профессором маггловедения и истории магии, так как именно здесь столкнулась история магии вместе с историей штатов, говоря проще: маги встретились с магами лицом к лицу на поле брани. Теперь это и история США и история мира Волшебников.
Всё это как-то слилось сейчас в единый узел и наконец-то приобрело логический смысл, найдя место в памяти Рассела. Он жадно пожирал глазами все кусты и тропинки, дома и крыши, даже птицы в небе были интересны ему, как никогда. Волшебник, который вечно находил для себя что-нибудь где-угодно. «Двадцать первый век, как-никак!» - улыбался чародей – «если нас спросят об истории, мы можем рассказывать просто невероятно долго, к сожалению, не во всех подробностях, но расскажем определённо больше, чем такие забывчивые магглы». Глядя на Виолетту, Питер видел её с пышной причёской в платье семнадцатого века, эпохи Возрождения, и никогда, как не сейчас ему были нужны планшет, пара кистей, лист бумаги и краски, и если наколдовать их не было проблемой, то научиться рисовать за несколько секунд уже огромная невыполнимая задача. Но! Можно ведь наколдовать всю картину сразу на бумагу, только в чём тогда искусство? Вот же недоразумение! Это будет отлично выглядеть, только всё не по-Станиславскому, будь проклята Нагайна!
Тяжко вздыхать Питер не стал, он уже по привычке задумывался только о том, как бы было интересно, быть художником и упускал ту мысль, что им ему никогда не стать. Уж слишком много в мире интересного, чтобы тратить недели на одну лишь зарисовку стога сена, да ещё и умолять владельца этого сена оставить его на месте, чтобы рисовать этот стог снова и снова, но в этом и есть нечто невероятное, великое и, конечно же, гениальное!
- Смит, а меж тем я тебе обязан! – проговорил Рассел, не возвращаясь из омута охватившего его воображения – единственный мой друг, как мне повезло, что ты отправлялась сегодня именно в Салем!
Он, было, отвлёкся, на одну из троп ведущей судя по всему в город, но развернувшись к своей напарнице, продолжил так, словно только что глотнул своего любимого напитка, и это было не обязательно Бордо 1855 года, но меж тем не уступающее ему ни в чём.
- но задушить тебя порой всё же хочется, - проговорил Питер – а для человека, которого чуть не задушили, к тому, кто чуть не задушил ты очень странно относишься. Другом меня называешь. Глядишь, я убью тебя и ты полюбишь меня! Скажи, чего тебя так манит океан? Тебе льстит быть утопленницей? Это можно устроить! Хороший вечер для утопленников! А про перемагглов я слышал. Более того, я выяснял у кровавого Барона: может ли что-нибудь заставить его появиться в определённом месте. Он в такие суеверия не верит. Но это спиритизм, а медиумы… К чему ты ведёшь?
Стоило остановиться рядом с парнем Виолетты, как он тут же захотел обниматься с Расселом. Виолетта отпустила его, говоря проще, мёртвый вернулся к обычному состоянию и будь он дамой, симпатичной хотя бы при жизни Питер бы сам оживил её, чтобы всё же станцевать в этой мрачной обстановке с дамой, которая подстроится под него и поймёт мысли Питера без слов. Будет знать когда вальс, а когда танго. Это и есть вечная любовь, ну да к чёрту, а то от танцев с мёртвыми к некрофилии один шаг! И Питер с улыбкой вспомнил, как Амелия когда-то давно отказалась танцевать с мёртвым красавцем! Было же времечко! Но Кел лез обниматься, и обняв его за талию, Питер перевернул скелет и пнул его так, что он сам прошёл несколько метров, разрезая костями ног волны, рухнул в воду и теперь на нём время от времени оставалось морская пена, то и дело вновь смываемая морской водой.
- Судя по походке, из него вышел бы отличный пират! – проговорил Питер, вмиг перевёл внимание на действия Виолетты – ты взялась за зелья? Ты меня пугаешь, мой друг.

Отредактировано Peter Russel (2013-01-09 22:26:46)

0

25

Ожидающим чуда
____________________

Лёгкое волнение, охватившее Виолетту, постепенно сошло на нет. То самое чувство, заставляющее пульс учащаться, а руки - незаметно подрагивать, словно растворилось само собой, не в последнюю очередь благодаря привычной болтовне Рассела. С отголоском досады Виолетте пришлось признать простой факт: даже рокот океанского прибоя уже не расслабляет так, как фоновое бормотание за спиной. За последнюю пару лет Рассел действительно ухитрился завоевать и отстоять почётное звание напарника, и при этом он даже изредка умудряется соответствовать ему. Вот и сейчас: из всех возможных моделей поведения он выбрал привычное для себя невмешательство, сопровождаемое псевдофилософскими бреднями вслух, которые так замечательно способствуют усмирению волнения и концентрации внимания. В который раз Виолетта ловила себя на подобных мыслях, и всегда удивлялась тому, что неизменно ощущает нечто, схожее с чувством благодарности, в адрес напарника. Правда, мерси ему за это причиталось только мысленно - будь благодарность облачена в слова, Рассел бы не упустил возможность использовать это для очередного витка саркастического размышления о насущном.
Поэтому вместо того, чтобы вступать в разговор и дискуссию по приевшемуся уже вопросу: ты мне друг, а я тебе кто? или то же самое, только наоборот, Виолетта проявила видимый интерес только к одной из последних фраз Питера. Ради этого она даже вскинула голову и удивлённо посмотрела на напарника, всё так же стоящего чуть в стороне. На грохот костей некогда бравого телохранителя, обрушившегося в набежавшую волну, никто из присутствующих и не подумал отвлекаться.
- Ты тоже этим интересовался? Или были какие-то другие причины расспрашивать призрака? - серьёзно спросила Виолетта. Постоянно вращаясь в обществе разновозрастных выпускников школы Хогвартс, она безошибочно знала некоторые нюансы жизни и обучения в небезызвестном замке. Ну а про Кровавого Барона, мрачного обитателя подземелий, не слышал разве что самый распоследний сквиб. И то, скорее всего, вовсе не местный.
- Значит, он сказал, что это невозможно... - не дожидаясь ответа, задумчиво протянула колдунья. Одновременно с этим она опустила голову и откупорила крохотный пузырёк с чёрными чернилами. Мелко истолченный порошок, больше похожий на пыль и уже ничем не напоминающий часть человеческой кости, в следующую секунду был аккуратно высыпан в тот же самый сосуд. Сосредоточенно нахмурив брови и пустив в ход всё своё профессиональное умение обращаться с хрупкими пузырьками и ядовитыми субстанциями, Смит начала неторопливо помешивать чернила заострённым кончиком пера, добытого всё из той же сумки. Через каждые шесть помешиваний против часовой стрелки одно нужно обязательно сделать в другую сторону... и так до полных пятидесяти шести кругов.
Вполне возможно, в то время как Виолетта была полностью поглощена процессом, Рассел продолжал что-то бормотать, однако некромантка не отвлекалась ни на секунду. Сейчас всё прочее отошло на второй план; значение имеет лишь этот долгожданный, почти мифический обряд, о совершении которого она с подругами мечтала ещё в бытность студенткой Института. Девушки отчасти сами не верили в правдоподобность ритуалов, подробно описанных в запрещённых для широкого доступа томах, но Смит была уверена в своих способностях всегда. Ведь больше нет причин для её пребывания здесь, сейчас, именно за этим занятием... А как иначе? Те девушки, которые во времена студенчества считались её единомышленницами, напарницами, едва ли не сёстрами по духу, сейчас избрали для себя совсем другие пути. Повзрослели, поумнели, остепенились, как это часто говорят. Здравомыслящий маг, желающий мирно и законно существовать в открытом сообществе, не станет путаться с некромантией в сознательном возрасте, при относительной самостоятельности. Смит надменно усмехнулась своим мыслям. Конечно, а вот Институт - другое дело... а как же, ведь у кого не было причуд в студенческие годы? Но нет. Кое-кто остаётся верным себе до сих пор.
Виолетта вздрогнула и замерла, прикрыв глаза и, кажется, даже затаив своё дыхание. Не открывая глаз, она поднесла перо к своей левой руке. Всё тело накрыла волна внезапно нахлынувшего возбуждения, и это чувство нарастало по мере того, как перо царапало её кожу - сперва робко, затем более настойчиво и ощутимо. Остро наточенный кончик заскользил по верхней фаланге указательного пальца, опоясывая её узором из сложных рун и рассекая кожу. Чернила, костяная пыль той же части скелета – верхней фаланги пальца, и едва сочащаяся из свежих царапин кровь колдуньи постепенно смешивались между собой. Самым последним ингредиентом должна стать магия. Древняя, сильная, позабытая магия, которую уже не вспоминают в последние столетия. Творя заклинание, Виолетта едва заметно шевелила губами, монотонно произнося длинную формулу на древнем языке, давно заученную наизусть - равно как и отточенные движения пера по собственной коже. Вскоре её голос утих. Прошло несколько минут, прежде чем она вновь заговорила: неспешно и монотонно, словно продолжая читать заклинание и ни к кому конкретно не обращаясь.
- Власть может быть прочнее костей и сильнее плоти. Мёртвые волшебники всё ещё умеют колдовать. Все их умения, все чары, всё будет в твоей власти, едва ты только сумеешь подчинить себе бессмертный дух...
Продолжая бормотать, Виолетта извлекла из внутреннего кармана мантии заплесневелый, бывший некогда бархатным мешочек. Ослабила завязки, вытряхнула содержимое на колени. Вновь обмакнула кончик пера в чернила и принялась выписывать руны - уже с некоторыми изменениями, - на верхней фаланге указательного пальца сморщенной высохшей кисти. Припомнив недавний страноведческий разговор, догадаться о личности обладательницы забальзамированной руки было не так-то сложно.
Казалось, Смит вновь позабыла о присутствии Питера, забормотав вторую часть мудрёного заклинания. Постепенно погружаясь в состояние, близкое к глубокому трансу, она всё сильнее ощущала частую пульсацию на месте мелких порезов и отрешалась от окружающей реальности. Негромкое бормотание слилось в один монотонный слог, повторяющийся нараспев, снова и снова, и постепенно затихающий. Вскоре на побережье воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь рокотом прибоя. Плотно сплетя свои пальцы с шершавыми пальцами мёртвой руки, Виолетта наконец распахнула глаза и поднялась на ноги. Невидящий взор устремился в пространство; вся она напряжённо вытянулась, словно замерев в ожидании чего бы то ни было.

+2

26

Home`s
____________

Рассела то и дело брала судорога, ледяной волной ударяя по спине, начинаясь в пояснице, и выходя через голову и руки, выкручивая их, как при ударе заклинанием, дабы этого не было заметно, он ходил взад-вперёд по побережью и жестикулировал, словно рисовал в воздухе что-то определённое, стоящее. Откровенный бред лился широким потоком из Питера, а глазки его неожиданно расширились и отказывались сокращаться. Ситуация становилась нервной, но основной причиной этому была вода, неудержимая стихия, что омывала берег. Когда вода подползала к ногам, казалось, вселенная у ног, но с другой-то стороны, стоит этой вселенной ползти дальше, и ты потеряешься в ней, захлебнувшись от безумия этого необъятного подводного мира. Кроме того, Русалки не отдают мертвецов даже некромантам (тем более некромантам!), а это доставляет неудобство. Сам Питер никогда не воевал с русалками за мертвеца, но видел и тех волшебников, кто умеет «договариваться с рыбой», как это и называется.
Но вдруг Виолетта заставила Питера позабыть и о русалках и о природной стихии, что почти дышала на него. Чародейство, переходящее грани почтения к мёртвым, поднялось ещё на одну ступень, а лучше сказать перескочило сразу на три вверх, вот вам и ситуация, когда Мерлин забывает о почтении, разрезая магией врагов Артура! Пока онемение коснулось лишь кончиков пальцев некроманта, от восторга, что поселились в нём действия напарницы. Двоякость таких деяний никогда не нравилась некроманту. С одной стороны ты приковываешь к себе мертвеца, с другой стороны становишься прикованным к нему. Будить покойников, позже возвращая им, покой для Питера было одним делом и совсем другим, заставлять мертвеца вечно «дремать». Чтобы там ни было с пальцами, на лице у Питера вырисовывалась ухмылка, как у человека, слетающего с катушек. Такой же блеск в глазах, такая же трёхсекундная дрожь. Как бывает в те дни, когда вы ждёте чуда, а его всё нет и нет, и через долгие годы вам всё же удаётся увидеть его, даже более того, находится к нему настолько близко, что можно обнять! Чародей никогда не видел, как происходит эта магия и сейчас его охватил восторг с немалой долей волнения от происходящего.
Некроманты никогда не стремятся к власти. Те, кто правят армией нежити, прежде всего, преследуют свои определённые цели, но очень редко это касается власти над всем миром. Если власть и попадёт к мертвецам в руки, и нежить станет единственной живностью этого света, то не станет самого света, именно поэтому Питер не сомневался в том, что цели у Виолетты другие, о которых он и подозревать не мог. Касалось ли дело старой обиды или излишнего любопытства, семейных ценностей, веса палочек семей в виде внутривидовой войны у ведьм Салема или просто это глупость? Так или иначе, любопытство отпадало почти целиком, вместе с глупостью. В практичном подходе напарницы к делу Питер не сомневался. Мысли о причине поступка у Питера вызывались только по одному поводу, им была Виолетта. Взглянув ей в глаза, Рассел понял, что она в себе уверена, но зачем приковывать себя к мертвецу, почти кровной связью? Ничего хорошего из этого никогда не выходило, только это не отнимало желания посмотреть, что именно произойдёт в данном случае. Питер знал некромантов, что отказывались от лиц, скрывая их масками, сделанных из черепов, знал тех, кто насквозь пропах плесенью и стал походить на инферию сам по себе, видел самых разных чудаков своего рода, но ведь и Виолетта видела, в чём опять же сомнений не было, что же она делает теперь? Что-то не давало Питеру отваги спросить это у волшебницы.
Не так уж и часто приходится наблюдать в Салеме, том самом, заклинание, то самое, что делает момент этот тем самым, о котором лучше не упоминать, начинающим историю. Из этого в конце концов, могло ничего не выйти, поэтому стоило воздерживаться от преждевременных речей, комплиментов, од, прочих помесей великих летописаний. Оторваться от происходящего Питер не мог, и терял из виду, как становилось всё холоднее и холоднее. Тени сгущались, а может просто наступал вечер и ветер вдруг стал холодным.
«Знай только, что я не одобряю», - почти вырвалось у Рассела, но разве можно было отказать самому себе, увидеть нечто большее, чем простое поднятие мёртвого? На его глазах напарница проклинала сама себя, иначе и сказать нельзя. Но некромантов итак относят к касте тёмных волшебников, поэтому такое колдовство никогда не беспокоило их, как нечто, чего действительно делать нельзя. Другое дело начать любить своих «питомцев».
Виолетта, наконец, поднялась и оглянулась к кладбищу. Питер понимал, что происходит и был фактически счастлив, что увидел это! Он так же смотрел в сторону захоронений и уже видел фигуру в общих чертах. Оно надвигалось не хромая, как было свойственно старым дряхлым костям, но вряд ли Смит связала себя с бездарной молодёжью.
- Твоя бабушка? – спросил Питер пытаясь разглядеть бредущего.

0

27

Apocalypse, please
__________________

Духовные материи едва ли сравнимы с теми объектами реальности, которые имеют свой вес, запах, плотность, и которые, в силу многих прочих физических характеристик, считаются более приземлёнными, а вместе с тем лучше изученными и легко постижимыми. Говоря иначе, намного проще поднять с земли камень и отнести его куда требуется, чем пытаться какими-то немыслимыми способами переместить в пространстве облако неосязаемого тумана. То же самое негласное правило безотказно действовало и здесь, с каждой секундой наполняя сознание Виолетты новыми для неё чувствами неуверенности и элементарного испуга. Поднимая инферию, можно быть уверенным в том, что новоиспечённый слуга верно понимает любые приказы и тут же приступает к их исполнению. Но рядом с тем обрядом, на осуществление которого осмелилась сегодня некромантка, это казалось настолько элементарным, что не стоило и сравнивать. Постаравшись сосредоточиться на своих ощущениях, Смит почувствовала странное напряжение во всех мышцах, которое постепенно, очень медленно, но необратимо сменялось тягучей, свинцовой усталостью. Если образно представить себя упрятанной в некий кокон из сгустков энергии, то сейчас было полное ощущение того, что кто-то извне вытягивает эту энергию по ниточке, смакуя каждый момент перед тем, как избранная жертва останется абсолютно беззащитной и уязвимой. Колени стали подгибаться, веки тяжелеть... в тот самый миг Виолетта вдруг разглядела неясные очертания фигуры - они угадывались только лишь потому, что эта тень была более насыщенной и непроницаемой, чем сама темнота. Глазам своим не верю...
Вдруг спохватившись, Виолетта вытащила из кармана мантии свою палочку и стремительно обвела вокруг себя нечто вроде защитного круга, скороговоркой пробормотав заклинание. Стоит признать, в тот момент о находящемся здесь же Питере она даже не подумала, оставив его на произвол судьбы и всевозможных тёмных сил, вызволенных из своего заточения старыми магическими формулами. Впрочем, Смит даже не подозревала, сможет ли напарник увидеть всё то, что открывалось её взору, или в его памяти происходящее останется всего лишь на уровне ощущений и собственных домыслов.
Как бы там ни было, тёмная фигура, неторопливо приближаясь, словно вырастала из тьмы, становясь всё выше, принимая более отчётливые очертания. Затаив дыхание, Виолетта наблюдала за этим, не замечая крупной дрожи, охватившей её тело. Ещё пара мгновений - и гостья из преисподней предстала перед своей немногочисленной, но впечатлённой публикой.
Статная фигура, облачённая в то, что больше всего напоминало сотканный из сгустка тьмы плащ, в меньшей степени походила на жемчужно-белое полупрозрачное привидение. Явившийся образ не был призраком в прямом смысле этого слова; от восставшей ведьмы веяло могуществом, вселяющим страх в самые отчаянные сердца. Мёртвая колдунья едва ли благоволила к посмевшей потревожить её. Но древнее заклинание, сотворённое по всем правилам некромагического канона, не оставило ей выбора, и поэтому она здесь. Лицо её скрывал низко надвинутый капюшон, однако взгляд обжигал холодом; и по спине Виолетты уже давно неслись полчища мурашек.
- Я призвала тебя, Алаина, служить и повиноваться мне как единственной, кому подвластна плоть твоя и дух твой, - громко и отчётливо проговаривая каждое слово, волшебница будто со стороны слышала, как сильно дрожит и срывается её голос. Вскинув левую руку с зажатой в пальцах отсечённой кистью, она неотрывно смотрела на ментальную проекцию, застывшую в каких-то полутора метрах впереди. Теперь их разделяла лишь одна защитная линия, едва видимым мерцанием обозначающая границы круга. Насколько эффективна эта преграда для существа наподобие этого? Проверять придётся опытным путём.
Сглотнув вставший в горле комок, Смит вновь заговорила: на этот раз звучал тот же самый язык, из которого складывалась основная магическая формула вызова. Подчинить себе дух мёртвой ведьмы, которая при жизни занималась вещами пострашней этого, и заставить её признать новую связь - стремление более чем амбициозное, но теперь у Виолетты не оставалось никакого выбора. Непреложный Обет... нет обратного пути.
Выставив руки перед собой, по-прежнему сжимая кисть и волшебную палочку, Смит забормотала всё быстрее. Фигура ведьмы не оставалась неподвижной - образующий её туман раз за разом покрывался подобием той ряби, которая возникает на воде от сильного ветра. Она то отдалялась, то приближалась к самой границе очерченного круга, вскидывая и опуская свои бесплотные руки, протягивая их в тщетных попытках дотянуться до Виолетты.
Но некромантка этого уже не видела. Сильно зажмурив глаза, стиснув зубы, она не пыталась продолжить читать магические формулы. В её сознании нарастал пронзительный крик, разрывающий барабанные перепонки, оглушающий, пробирающий до костей, вытягивающий нервы. Перед закрытыми глазами сверкнула ослепительная вспышка, а затем как в безумном калейдоскопе закрутились самые немыслимые видения. Терпеть такое дольше пары секунд оказалось невыносимо; Виолетта громко вскрикнула и прижала руки к голове, выронив и палочку, и отрубленную кисть. В оглушительном вое теперь угадывалось её собственное имя, повторяясь бессчётное количество раз... никакая ведьма-банши не сумела бы вопить так пронзительно и долго. Картины, разворачивающиеся перед мысленным взглядом, были настолько ужасающими, насколько это не может быть выражено ни одним из языков. Если бы Виолетта взглянула на происходящее со стороны, то увидела бы лишь то, как она сама судорожно прижимает руки к голове, закрывая уши, хотя никаких причин для этого будто бы нет. В тот миг, когда палочка и мёртвая кисть упали на землю, окутанная тьмой фигура сбросила свои очертания, обратившись смутным облаком, которое медленно наползало на едва мерцающий защитный купол, отыскивая в нём хотя бы мельчайшую брешь.
Вопли никак не стихали, пронзая насквозь и выворачивая каждую клеточку всего существа; ослепляющие кадры страшных пыток продлевали агонию. О сопротивлении уже не может быть и речи, все мысли до единой растворились в травмированном рассудке. Некромантка потеряла любой контроль над своим телом; её колени подогнулись, и она с размаху опустилась на них, сильно сжавшись, лбом почти касаясь земли. Граница защитного круга оказалась нарушена самой же Виолеттой, и в этот миг, всё так же не открывая глаз, она увидела столп ядовито-зелёного магического огня, вырвавшегося из земли прямо перед ней и с адским грохотом доставшего до небес.

Стихло всё, не было слышно ни сердцебиения, ни дыхания. В ушах только звон оглушительной тишины, вдруг воцарившейся на побережье. Шум прибоя спустя несколько долгих мгновений пробился в опустошённое сознание.
Виолетта не шевелилась, всё так же закрывая руками голову, тяжело дыша и прижимаясь щекой к холодному камню, влажному от долетающих брызг. Перед глазами то и дело вспыхивали алые пятна, застилающие обзор; взгляд далеко не сразу обрёл осмысленность. Беспорядочно шаря перед собой, он наткнулся на волшебную палочку, валяющуюся в полуметре. Рядом должна была находиться мёртвая рука - та самая плоть, которая почему-то так и не наделила незадачливого "медиума" властью над духом ведьмы. Но на условленном месте не оказалось ничего кроме горстки пепла.
Рассудок постепенно возвращался к своей обладательнице. Едва восстановленный, он уже был способен хоть как-то проанализировать произошедшее. Не находя в себе сил подняться, Смит отняла руки от головы и только чуть повернула её. Этого оказалось достаточно, чтобы в поле зрения попала обувь стоящего неподалёку Рассела, его мантия и болтающаяся на поясе цепь. Пересохшие губы Виолетты растянулись в измождённом подобии улыбки. И он здесь.
- Лучше бы ты меня задушил, - сипло проговорила она, наконец приподнимаясь из нелепой позы молящегося бедуина. Всё ещё сидя на коленях, колдунья прищурилась, пытаясь сконцентрировать взгляд на лице напарника. Можешь сделать это прямо сейчас, я не буду против.

+1

28

Welcome to destroy... again
______________

«Вот она! Вот она», - вопило всё нутро Питера Рассела. Тот самый момент истины, миг соприкосновения двух миров. Самое радостное для Питера было то, что он мог наблюдать процесс тёмной, мёртвой магии, в то время как начинающий волшебник, очнулся бы в итоге лёжа недалеко от Виолетты, протёр бы глаза и ничего не помнил, и плюс ко всему привкус плесени долго бы не давал бедняге покоя. Рассел же не редко поднимал мертвецов из могил, ещё реже испытывал свои зелья на них и, хотя никогда не пользовался магией рун, но его не сшибло с ног при появлении обретающей разум мертвечины, даже не напугало. Он знал, что идут не за ним. Волнение за напарницу имело место быть в остатках души Питера, но пытаться мешать процессу единения и попыткам поставить на колени друг друга колдуньи, которую насколько Питер помнил звали Алаина, и напарницы Рассела, Смит было настолько же бессмысленно, насколько наивен бывает репортёр ежедневного пророка, влезая в пасть к дракону с надеждой не быть съеденным. Можно было схватить Виолетту на руки и побежать, но это проклятье, которым она нарекла себя сама и Рассел, действительно считал, что зря не задушил её раньше, это было бы куда безболезненней того, что её теперь ждало. Щитовые заклинания и мёртвый язык оказались в арсенале напарницы, и хотя Питер ожидал ещё чего-то вроде старообрядческих амулетов, сковывающих зелий, иную подноготную магию древности, это не усугубило ситуацию. Разочаровала его скорее старуха, которая обрела часть души, пусть на малый срок, но с возможностью отобрать свою душу обратно и упокоить её до следующего непоседливого некроманта, что разбудит её, брела сама, на своих двух, без помощи магии и чего-либо ещё. За ней не брели полчища мертвецов с кладбищ, её не нёс, объединённые в единый скелет кости всех покойников Салема, она не летела на мёртвом клювокрыле, таща за собой на цепи трёхглавого адского пса, мёртвого, но оживлённого по всем канонам некромантии. Возможно, что при оживлении, мертвец чувствует своего господина, как бы это наивно не звучало и в таких случаях рассчитывает силу для борьбы, поэтому старуха и не привела с собой стаю пещерных драконов, давно уже живущих без плоти и дышащих даже не дымом, а остатками желудка, в лучшем случае сохранения тела.
Это и давало Питеру повод улыбнуться. Старуха, хотя и была мертва наполовину, явно была уверена в своих силах, чего Рассел не мог сказать о Виолетте. Если бы он её не знал, то думал бы, что она впервые оживила мертвеца, который ко всему прочему ещё и та самая троюродная тётка, которая ненавидела маленькую Смит и при каждом удобном случае давала волшебнице это понять.
Но стоять и смотреть на всю радость слияния двух наследий, когда это уже превращалось в казнь напарницы, становилось всё печальнее. Вера в Виолетту у Питера не угасала до тех пор, пока напарница сама не начала покидать свой же «оборонительный замок», которым ей служило щитовое заклинание. Времени оставалось совсем немного, и насколько Питер помнил из прочитанного за всю жизнь: мертвецу стоило лишь коснуться своего господина, чтобы не только вернуть свою душу, но и оставить в неизвестном состоянии самого воскресителя. В то время как Виолетте нужно было лишь потянуть время, пока «раны затянуться» и старуха попадёт под её власть. Кажется, совсем не сложно, но как правило, в такие минуты мертвецы передвигаются быстрее своего избавителя от смертного сна, и хуже всего, что кроме этого и черпают силы из своего же владельца. Обычная практика, но всё зависит и от души того, кого «разбудили». Разбуди Виолетта маленькую обезьянку, ей бы не составило труда подчинить её себе, но через некоторое время та бы обуглилась и совершенно испепелилась от давления живой души Смит. Такого не происходит, если партнёры из пепла одного Феникса, что подразумевает их одинаковую значимость относительно мира. Меж тем, не запрещается вызывать из могилы спящего по значимости превышающего значимость самого некроманта. При подчинении это будет не мало изматывать, но меж тем каждый сам идёт на риск и каждый сам для себя признаёт оправдано или нет. Но это тот случай, когда на гладиаторской арене у тебя в руках нож, а напротив стоит голодный лев. И как ты будешь бороться – дело только твоё. Вот только волшебники-некроманты давно уже нашли несколько обходных путей, не менее рисковых, но риск не сваливался на волшебников одним огромным камнем, как гнев Мерлина. Так сказать, риск был в рассрочку.
Виолетта же обрадовала Питера и всё в данной ситуации делала так, как он делал обычно, а именно – импровизировала. «Дурной пример заразителен», - улыбнулся Питер. Напарница уже лежала на земле, и старуха подступала всё ближе. Ситуация накалялась. Терять напарницу совершенно не хотелось. И Питер решил нарушить одно из правил, что приведёт в итоге не понятно к чему. С мыслю «хуже не будет», Рассел волшебством поднял с земли бывшего телохранителя Смит и с лукавой улыбкой велел ему не дать колдунье коснуться Виолетты. Так оно и случилось.
Правило, которое Питер нарушил, гласило, что вмешательство посторонней магии при таком сеансе строго недопустимо. Почему? Рассел не знал. Вечная импровизация.
В момент, когда старуха почти взяла Виолетту за руку, инферия оживлённая Питером сама взяла за руку старуху, блокируя её тем самым и странным стечением обстоятельств, время боя тут же закончилось, ознаменовав это яркой зелёной вспышкой.
Видно ничего не было. Рассел остался стоять на ногах недалеко от напарницы. Вкус плесени вдруг дал о себе знать. На этот раз было не так отвратительно. Вскоре напарница с ним заговорила, а рядом с ней неподвижно лежали два трупа, напоминая огромных старых кукол. Услышав новость о том, что можно задушить напарницу, Питер вновь улыбнулся, полез во внутренний карман мантии и достал оттуда несколько серебряников. Один из них он кинул в воду, с желанием потом сюда вернуться, постаравшись кинуть как можно дальше, а три остальных вручил Виолетте.
- Вот тебе… – улыбнулся он – купи себе шоколада, говорят, помогает после такого.   
После чего он двинулся к воде, чтобы умыться и попытаться избавиться от привкуса.

0

29

I'll take back all the things that I said
I didn't realise I was always talking to the living dead
________________________________

Свежий бриз, приносящий со стороны океана прохладные брызги, оказывал прямо-таки живительное воздействие. Способность адекватно мыслить довольно быстро вернулась к Виолетте, что было несомненным плюсом. Однако, вместе с восстановлением здравого рассудка пришла сильнейшая головная боль. Такой мигрени позавидовал бы даже тот, кто накануне отлично повеселился на пару с бочкой огневиски. Приложив руку ко лбу, Смит тяжело вздохнула. Было в этом неотвратимом магическом "похмелье" и ещё кое-что отвратительное: обдумывая только что произошедшее, напрашивалось сразу несколько выводов, и все как на подбор неутешительные. Во-первых и в-главных, она переоценила свои способности. Абсолютно бездарно и излишне самоуверенно заигралась с тёмными материями, до которых, как видно, ей ещё расти и расти.
Такой удар по уязвлённому самолюбию больнее физической расправы, по крайней мере в этом случае. А ещё и Рассел был здесь, как будто бы предчувствовал заранее. Теперь логичнее мне самой его задушить, чтобы не слушать ироничные замечания и идиотские шуточки. Виолетта ещё раз вздохнула и опустила голову, уставившись на монеты, только что врученные ей Питером.
- Раздери тебя горгулья, дружок.
Решив, что теперь ноги не подведут и смогут её удержать, колдунья неторопливо поднялась с колен и, не оглядываясь по сторонам, побрела к океану. Она шла пошатываясь, как инферия не самой первой свежести. С долей удивления Виолетта заметила, что Рассел стоит тут же, у самой кромки воды, выгодно повернувшись к напарнице спиной. Как минимум странно, особенно если учесть ту осторожность, с которой Питер сторонился открытых водных пространств.
Шум прибоя заглушил и без того тихий шорох кожаных подошв по отполированным до блеска прибрежным камням, потому Виолетте удалось подкрасться незамеченной. Доковыляв до напарника, она нарочно громко охнула в опасной близости от его уха и резко подтолкнула его в спину, будто просто опершись, чтобы не упасть. Утонуть на глубине по щиколотку было бы, конечно, проблематично, но Смит всё-таки осталась довольна собой. Хотя бы отплатила за врученные ей монеты. Кстати сказать, они тихонько булькнули в набежавшую волну прямо у ног Рассела, когда она разжала ладонь.
- За зрелища деньги не беру, только за хлеб, - безучастно проговорила Виолетта. Для проформы хлопнув Питера по плечу, она отступила на пару шагов в сторону и присела на корточки, чтобы зачерпнуть воды и немного освежиться. Рассел, видимо, пришёл сюда с той же целью. Покосившись на него, некромантка пробурчала:
- Только если решишь пить эту воду, скажи мне заранее, я приготовлю ещё один безоар.
Побрызгав себе на лицо и тщательно стерев с измазанного чернилами пальца собственную кровь, Виолетта основательно смочила водой лоб и виски, отметив, что самочувствие становится пободрее. Омрачали радость возвращения к жизни только оставшиеся неназванными факты. А именно: как бы там ни было, Питер вмешался в вышедший из-под контроля обряд и тем самым спас её от расправы мёртвой ведьмы. Это было то, что "во-вторых", если мы ещё помним о начале этого перечисления. За годы знакомства и совместной деятельности напарникам не раз и даже не два приходилось выручать друг друга и подставлять плечо - если не исходя из мушкетёрских мотивов "Один за всех - и все за одного", то хотя бы руководствуясь собственным эгоизмом и нежеланием расставаться с кем-то давно знакомым и ставшим, в общем-то, удобным единомышленником и своеобразным коллегой. Счёт таким счастливым избавлениям никто не вёл, но это негласное +1 в адрес Рассела угнетало. И опять же, уязвляло самолюбие. Ему вообще несладко пришлось этой ночью.
Посидев без движения ещё немного, Виолетта открыла глаза, встряхнулась и накинула на голову капюшон, спрятав под него растрепавшиеся волосы. Поднявшись, она обернулась спиной к океану и окинула взглядом импровизированное поле боя, усеянное давно мёртвыми телами. Неторопливо она подошла к лежащему бесформенной грудой Келлверту и с тёплой улыбкой осмотрела то, что некогда было бравым стражем.
- А ты не верил, что из него получится отличный телохранитель, - с упрёком произнесла Виолетта, впрочем, уже теряя интерес к своему костлявому другу и переключая внимание на ставшую бесполезной телесную оболочку того самого злобного духа, который десять минут назад едва не положил конец жизни Виолетты и заодно всем свершаемым в ней глупостям. Благодаря старому обряду бальзамирования плоть ещё оставалсь на костях старой ведьмы. Иссохшая и сморщенная кожа приобрела насыщенный красновато-бурый цвет; разверстый безгубый рот обнажал остатки гнилых зубов. Левая кисть, разумеется, отсутствовала, сейчас её даже как сувенир взять с собой было проблематично. Хотя, если бы она не рассыпалась прахом, Смит как раз так и поступила бы.
Продолжая осматривать труп, колдунья скользила взглядом по всему телу этой легендарной Алаины, безвольно лежащей теперь у её ног. А ведь сегодня она чуть было не прибрала к рукам свою последнюю жертву... От этой мысли Виолетта едва заметно содрогнулась, но взгляд всё же не отвела. И, как оказалось, совсем не зря. Прищурившись, она уставилась на конечность мёртвой ведьмы, противоположную отсечённой - точнее сказать, на её правую ногу. Всё бы ничего, но как объяснить отсутствие большого пальца на её ступне?
Так и не переставшая болеть голова ещё и закружилась. Труп колдуньи теперь больше всего походил на какой-то памятный арт-объект, от которого только ленивый не потрудился оторвать кусочек на память. На смену первому изумлению пришло возмущение, граничащее со злостью, а после - что-то вроде запоздалого триумфаторского воодушевления.
- Я знала, что-то здесь не так! Я бы справилась с ней, если бы всё было честно, я точно в этом уверена! - воскликнула Виолетта и тут же закрутила головой по сторонам, озираясь в поисках напарника. Увидев его, она махнула рукой, приглашая подойти на то же место. - Посмотри, кто-то ещё догадался унести с собой её палец. Потому-то у меня и не получилось, ведь подчиниться она должна тогда, когда вызывающий некромант будет единственным, кто владеет частичкой её плоти. Ты слышал об таком? - Виолетта вскинула голову и, взглянув на напарника, азартно сверкнула глазами из-под капюшона. - Подумать только... Если бы не это, у меня бы всё получилось!
Лицо некромантки озарилось победной улыбкой; словно сами по себе расправились плечи и гордо вскинулся подбородок. Отвратительное чувство собственной слабости и неловкости из-за провалившегося эксперимента не замедлило покинуть её. Это всего лишь воля случая, с кем не бывает!
- Я даже могу предположить, кто мог это сделать, вариантов не так уж и много, - самоуверенно заявила Виолетта, отойдя на пару шагов в сторону и принимаясь собирать вещи в свою чёрную сумку: сначала закупорила пузырёк с чернилами, сложила ступку и перо, подняла свою волшебную палочку, там неосмотрительно оставленную валяться на земле, и выпрямилась, по-прежнему лучась довольной улыбкой. Словно и не было едва не обернувшегося катастрофой обряда.
- Если тебе вдруг интересно, то я этого так, конечно же, не оставлю. А сейчас надо избавиться от наших друзей, не хочу, чтобы они помешали мне осуществить ещё один план на сегодня.
Перекинув сумку через плечо, Виолетта потёрла руки и с любопытством взглянула на Рассела. Забудь то, что здесь было, ты ещё увидишь, на что я способна. Её улыбка стала ещё шире.

0

30

1 minute, please
___________
Смотреть своё отражение в океане совсем не то, чем хотел заняться Рассел в эту ночь, тем более отплёвываться от вкуса мертвечины. С другой стороны планов на эту ночь, а где-то и день у него не было и отплёвываться было ещё не самым худшим вариантом, а если поразмыслить, то возможно и самым приемлемым на сегодня.
Обо всём этом Питер думал стоя у воды. Вдруг его кто-то толкнул, и волшебник чуть было не упал.  Сомневаться в том кто это не приходилось и всё оказалось не оригинальной правдой, когда Рассел оглянулся и увидел Виолетту рядом. Он был рад, что она в порядке. Некромант не мог не заметить толики радости в ней, движениях, словах.
Монетки упали в воду. Нет, некроманты не гордые и Питер бы поднял их, но у него были другие ценности в жизни, и кусочки метала, пусть даже такого, как серебро, он часто считал не нужными, как магическому миру, так и миру магглов, но что поделаешь, если от этого способа «управлять живностью» никуда не деться? Монеты так и остались лежать где-то на дне.
- Больше на тебя не потрачу и цента, - засмеялся Питер. Звучало убого, но от этого Рассел и смеялся. 
После чего наступило долгое неловкое молчание со стороны волшебника. Он не хотел ни шутить, ни намекать ещё как-то на тему того, что сейчас произошло и, судя по молчанию Виолетты это было правильным. Порой совершенно не хочется смеяться, радоваться, сходить с ума от весёлого настроения. Приступы романтизма, когда стремление к идеалу, оказывается лишь стремлением, ведь идеал недостижим были свойственны Расселу так же как вспыльчивость, агрессивность, насмешки, но в отличии от глупой грубой злобы, в эти моменты он чувствовал себя разбитым и подавленным. Вряд ли это могло зависеть от окружения, в котором находился волшебник, скорее это было подобно тому же океану и его волнам. Нахлынет, обнимет мёртвой, нерушимой хваткой и отпустит. Этакая лихорадка. 
Отмываться от пыли мертвецов на себе после магического взрыва нудное занятие. Плесень хуже песка в пустынях, ведь ко всему она ещё и липкая, будто бы. Так или иначе, так просто она не отпустит. Мантии наступил конец. Цепь же, свисающая на поясе давно представляла собой коллекционера кладбищенской пыли. Ободряли только мысли о том, что напарница почему-то весела. Значит, было всё хорошо. Всегда так, если Виолетта молчит, слушает и ничего не говорит – значит всё хорошо, но возможно кто-то придёт в гости, говоря метафорично, если она в гневе и стремиться задушить напарника, то ситуация выходит из-под контроля, а если улыбается, значит последний, кто может навредить этим двоим это отбившийся от стаи пикси. Итак, волноваться было не о чем. Такие моменты для себя, как правило, портил сам Питер, депрессиями, что поселялись в нём неожиданно и покидали ненадолго.
  Потихоньку Питер вылез из воды и вздохнул так, словно вырвался из столетнего рабства, через пятьдесят лет колонии. Напарница уже была рядом со своими же горожанами, видимо осматривая их, будто ей и так было мало мертвецов на сегодня. Получив минутку, когда его точно никто не толкнёт, Питер осмотрел себя с ног до головы. Волосы мокрые, с остатками плесени. Рукава промокли, как и подол мантии. На одну сторону одежда черна от грязи и растений с кладбища, а другая сторона зелёная от недавнего взрыва. Всё дико пахнет сыростью. Руки немного подрагивают, а бабочка с кольца летит уже не сверкая всей прелестью заколдованного метала, а оставляет за собой зеленоватый след от крыльев. «Да я прямо мечта заблудившейся молодой пастушки!» - подумал Питер и тут же услышал Виолетту. Напарница хотела ему что-то показать. – «что и требовалось доказать!».
Оказалось, что у мёртвой колдуньи не было ещё одной части тела, а именно большого пальца ноги. Рассел чуть было не захохотал. Как он понял, нужно было делать заклинание именно на той части себя, которую ты отрезал от колдуньи. «Представить только! Кто-то разрезал себе большой палец и вписывал руны. Какой выдумщик то! И какой отважный! Это же, как неудобно всё писать именно там, хм… что бы отрезал ведьме я? Может…» Но додумать Питер не смог, словив взгляд Виолетты на себе. Она доказывала ему, что всё не получилось только потому, что кто-то…
- да-да, превзошёл тебя кто-то! – не сдержался Рассел – и по скорости и  по колдовству!
На данный момент было совершенно не важно для Питера, что колдунья куда несноснее, чем была раньше, ибо один хам(уж никак не иначе!), распоряжается её душонкой, а тут появилась ещё одна наследница. Было и то, что могло смутить Питера. Была бы колдунья слабее, нужна ли бы она была Виолетте?
- Зачем тебе вообще родниться с этой грудой костей? – обратился Рассел к напарнице, заглядывая в искривлённый рот усопшей колдуньи. Он присел рядом с мертвецами, осматривая их с любопытством. Взглянул на игрушку-телохранителя, на отрезанные части старушки и медленно проговорил.
- Вот поэтому я за кремацию…

0


Вы здесь » Harry Potter: The Next Generation » МАХОВИК ВРЕМЕНИ » Welcome home again (6 августа 2026)